Страница 17

Обычно музеи создают,

когда актеры уходят из жизни.

А тут музей готов.

Теперь нам

и умирать не надо.

Недалеко от Москвы есть станция Павшино. В Павшине среди прочих домов стоит четырехэтажная хрущевка. В ней однокомнатная квартира. В квартире музей. Частный. Создатель и директор музея трех актеров (каких — думаю, не надо объяснять) Владимир Цукерман.

Когда я первый раз пришел в этот музей, то у меня в буквальном, а не в переносном смысле закружилась голова. В музее ни много, ни мало — пятнадцать тысяч экспонатов. Пятьсот альбомов, более 250 кассет с фильмами, интервью, выступлениями…

Возьмите калькулятор в руки или посчитайте в уме… Несложный подсчет показывает, что если на каждый экспонат затратить минуту или две: взглянуть на него, подержать в руках, понюхать (а есть и такие экспонаты, например, свечи или бутылка водки, выпущенная в Армении с наклейкой «Самогонщики»), то придется затратить на все про все… около двух недель. Спать и есть, естественно, не придется. Некогда. Нужно комнат этак сорок, чтобы все экспонаты были на виду.

Кто-то коллекционирует марки, значки, зажигалки, кто-то картины или автомобили. Владимир — только то, что связано с непревзойденной комической тройкой — Никулин, Вицин, Моргунов.

С какого времени? С какого возраста? С восьми (!) лет.

Однажды увидев короткометражку «Пес Барбос и необычный кросс», он решил отдать всю свою страсть только одному — собрать все, что связано с творчеством знаменитых и любимых артистов.

Когда его товарищи собирали макулатуру, Володя платил сборщикам деньги, отпущенные его родителями на школьные завтраки. Товарищи приносили ему газеты и журналы со статьями об артистах, с их фотографиями.

Сотни газетных вырезок он рассортировывал по тематике в папки. Однажды один из приятелей принес ему фотографию Юрия Никулина в роли Семена Семеновича Горбункова, стоящего рядом с «турецкой проституткой». На фото была надпись: «Ученику 6 «б» класса Вове Цукерману, 26 раз просмотревшему «Бриллиантовую руку». Режиссер Гайдай».

— За сколько отдашь? — спросил Вова.

— За рубль, — ответил мальчик.

Четверть века спустя, решив похвастаться перед режиссером своей реликвией, Цукерман показал Гайдаю эту фотографию.

— Да вас просто обманули, — сказал Гайдай и, зачеркнув подпись, написал: «Это не Гайдай. Гайдай». — Теперь снимок будет иметь цену, — заметил режиссер.

Но это все было потом. А пока перед школьником-энтузиастом стояла цель: познакомиться со своими героями. Вот как вспоминает об этом сам директор музея:

«Первым откликнулся на мои порывы Евгений Моргунов. Впервые я услышал его голос, когда мне было двенадцать лет.

— Здравствуйте, мой дорогой друг! — приветствовал он».

Воочию Володя встретился с Евгением Моргуновым в Доме кино на вечере, посвященном Юрию Гагарину. Моргунов пришел туда со своим сыном Антоном.

Через десять лет он встретил Моргунова в ДК завода «ЗИЛ». Теперь уже Володя со сложившейся судьбой. Сейчас он в мире искусства человек известный. Пошел по стопам своих любимцев, стал артистом эстрады и цирка. Конферансье. Фокусник. И даже… гипнотизер. Гипнотизер, как говорится, без дураков. Я сам видел на видеокассете, что вытворяет Владимир.

Правда, когда Володя увидел Моргунова с сыном на концерте, такой известности у него еще не было.

— Я с вами, Евгений Александрович, целых десять лет не виделся, — лишь сказал он, зайдя за кулисы.

— Ален Делон? — поинтересовался Моргунов, не моргнув.

— Нет.

— Сирано де Бержерак? — допытывался Бывалый.