Страница 53

Не сразу Никулин избавился от несколько утрированных жестов, крикливых интонаций, сопутствующих его клоунской профессии. В этом ему очень помогли общие сцены с молодой талантливой актрисой Инной Гулая, которая играла Наташу. Актриса предельно искренняя, достоверностью и силой своей игры она заставляла партнера почувствовать малейшую фальшь, преувеличение, наигрыш.

Кулиджанов давал советы Никулину, как ему глубже войти в образ Кузьмы:

— Побродите по улицам, зайдите в магазины, присмотритесь к людям. Это вам поможет.

И Никулин бродил около пивных, мебельных магазинов, смотрел, примеривался, искал своего героя.

— Ну как, нашли? — спрашивал режиссер.

— Вроде бы.

— Хорошо, посмотрим…

Пробы решили сделать в интерьере деревенской избы, декорацию которой соорудили в павильоне киностудии. Лев Александрович предложил, чтобы актеры не просто сидели за столом, а чем-то занимались, например, ели. Пусть, мол, Наташа ест борщ.

Принесли горячий борщ. Прорепетировали. Начали снимать первый дубль. Инна Гулая спокойно съела борщ, с аппетитом. У присутствующих даже слюнки потекли.

Второй дубль. Инна съела вторую тарелку борща.

Третий дубль. Инна спокойно съела третью тарелку борща.

Так сняли пять дублей, во время которых Гулая как ни в чем не бывало съела пять тарелок борща!

— Почему ты так много ешь? — спросил, не выдержав, Никулин.

— Волнуюсь! — просто ответила Инна.

Первый съемочный день проходил в мебельном магазине на Ленинском проспекте в Москве. В этот день магазин не работал — на время съемки его закрыли.

Никулина загримировали, состарили, переодели в потрепанный костюм Кузьмы и привезли к магазину.

Вышел он из автомобиля, а в дверях, как страж, стоит директор магазина. Недалеко Кулиджанов и оператор картины Валерий Гинзбург. Нелишне заметить, что Гинзбург — родной брат Александра Галича.

— Вы это куда? — остановил директор Никулина.

— В магазин, — спокойно ответил Юрий Владимирович.

Директор оглядел Никулина с ног до головы и повысил голос:

— А ну давай отсюда! Здесь съемки будут, не мешай!

— Да я и есть артист. Снимаюсь в этом фильме.

— Знаю я вас, артистов. Я тебя уже пятнадцатый день здесь вижу. Все ходишь, бродишь… Уходи по-хорошему, пока милиционера не позвал.

— Да я свой, артист, — стал доказывать ему Никулин.

Директор повернулся к Кулиджанову:

— Извините, это ваш человек?

Кулиджанов и Гинзбург перемигнулись, стали отнекиваться — такого, мол, не знаем.

Тут директор разошелся:

— А ну давай отсюда! — и обратился к своим подчиненным: — Вызовите милиционера!

Довольные розыгрышем, Кулиджанов и Гинзбург рассмеялись. Съемки еще не начались, а видок у «Кузьмы Иорданова» попал в десятку.

— Да, это наш человек, — наконец сказал Лев Александрович. — Пропустите. Он у нас главную роль играет.

Директор ахнул и, казалось, даже присел. Потом долго извинялся перед Никулиным:

— Простите меня, прошу вас, простите!

А вот эпизод, который не вошел в фильм «Когда деревья были большими». Снимали его на Даниловском рынке. Кулиджанов сказал ассистенту:

— Массовки не нужно. Пусть цветочницы останутся и торгуют своими цветами. Скажите им, что за все цветы заплатим. Только попросите, чтобы Никулина, когда он встанет в их ряд, гнали как надо, по-настоящему.

Юрий Владимирович Никулин вспоминал:

— Первый дубль мне особо запомнился. Одна бабка так стукнула меня банкой, что в глазах потемнело, и я выкрикнул текст, который к моей роли не имел никакого отношения.

Кулиджанов отреагировал следующим образом:

— Снимем второй дубль! — и весело подмигнул бабке.