Страница 31

Лорд Прест был так доволен ловкой варваркой, что недавно послал ей личную постельную рабыню по имени Рона, и Рут даже задумалась, а не воспользоваться ли ее услугами, но девчонка так плакала и дрожала, что дикарка с отвращением отослала ее прочь. Потом выяснилось, что несчастную не валял только ленивый, и варварка только укрепилась в своем решении. Прислуживала Рона хорошо, и Рут от всей души однажды предложила быстро и безболезненно лишить ее жизни, недостойной человеческого существа, в ответ на что девчонка разрыдалась и дрожащим голосом молила этого не делать до тех пор, пока возмущенная варварка не вытолкала ее за дверь. После ей прислали другую служанку, старше и умней. Она тоже безропотно ложилась в постель к любому гладиатору, но старалась угодить, как могла, не раздражала вспыльчивых мужчин слезами и воплями, и ее никто не обижал. Было у этой женщины даже своеобразное достоинство. Она приносила еду и сплетни, но сколько Рут ни пыталась вызнать о Хмеле, Гаррете и Герке, все было впустую.

— Что с этим делать? — Рут осторожно взяла горшочек с кислым молоком.

— Это пьют, госпожа моя. — Степенно объяснила женщина.

Когда-то она говорила Рут, как ее зовут, но Тринидад так и не смогла ни запомнить, ни выговорить. Смуглая кожа, черные волосы и миндалевидные глаза выдавали в ней уроженку гор, тех, что последним рубежом стоят на пути к Аду.

— А потом жидко ходят? К чему мне это? Или кто-то испугался встречи со мной на арене да так, что решил меня заставить ходить так же жидко, как сам при упоминании моего имени?

— Нет, госпожа моя, это…

Горянка произнесла трескучее длинное слово, похожее на звук, с которым разрывают плотную ткань. Тринидад даже не стала переспрашивать, по опыту зная, что все равно ничего не поймет.

— Это успокаивает живот, утоляет жажду, приятно на вкус и лечит от солнечных ожогов, если нанести на воспаленную кожу.

— Очень нужное качество. — Хмыкнула варварка. — Особенно сейчас. Особенно мне.

Съев все без остатка, она вышла из маленькой комнаты, больше похожей на тюрьму, и прошла к тренировочной площадке, где обычно дрались остальные рабы. Со вчерашнего дня на площадке остались пара отрезанных ушей и чьи-то выпущенные кишки, которые успели плотно облепить мухи. Над площадкой, высоко в толще скалы, висели отполированные серебряные диски, солнечный свет, преломляясь в них, достигал дна подземелий и освещал кровь на земляном полу, гнилые бревна, рваные сети и ржавые кандалы, валявшиеся без дела. Гладиаторы ходили свободно, бежать отсюда все равно было некуда. Навстречу Рут вышел Ирсо, они молча кивнули друг другу. Ирсо жил в подземелье больше десяти лет, и за это время успел позабыть все, что было с ним раньше. Чей-то удар сделал его калекой, лишив ноги ниже колена, но лорд Прест оставил его в живых, не из жалости, а чтобы обучал неумелых бойцов, слишком быстро и неинтересно умиравших на арене. Если бы не подлый удар, Ирсо давно бы уже был свободен. Гладиатор поднимается из самых низов, как дерево, рождающееся из грязи и возносящееся к небесам. Бои проходили каждую неделю. Сначала выпускали толпу купленных рабов, щедро поставляемых ловчей бандой. Лорд зажигал конец длинной, пропитанной маслом веревки, ведущей к факелу, и пока огонь медленно подбирался к нему, люди дрались. Когда факел загорался, прибиральщики уносили трупы, а оставшиеся в живых ждали новой битвы. Затем на арену выходили более опытные бойцы, они сражались вместе, слаженной группой под предводительством избранного вожака, иногда на них выпускали диких зверей или демонов. Однажды лорд Прест велел привести на поле юных крестьянских девушек, и обезумевшие от крови и смерти воины зарезали их всех под хохот довольного лорда. У толпы были свои любимцы, они сражались один на один, им кидали цветы, а знатные женщины платили привратникам, чтобы провели их в комнаты гладиаторов. Лорд Прест обещал свободу тому бойцу, у которого не останется соперников, и гладиаторы жили лишь этой надеждой, но они все умирали, так и не добравшись до вершины.