Страница 56

— Дело не только в этом. — Зашел с другой стороны наемник. — Тебе лучше… не быть такой заметной. Моррек ищет нас.

— Знаешь, я уже успела об этом забыть.

— Зато он точно не забыл. Последняя монета у тебя?

Рут невольно провела пальцем по шнурку, на котором висела монета, крепко вплетенная в волосы среди других безделушек.

— Я не привыкла носить платья, Хмель.

— Поэтому я выбрал такое, в котором тебе будет удобно. Надень. И выходи показаться, нам всем интересно. И причесаться тебе тоже лучше по-другому.

— Ясно. — Бесстрастно сказала Рут. — Выйди, мне надо переодеться.

— Что, так просто? — Усомнился Хмель. — И не надо тебя уговаривать?

— Я знаю, что варваров принято считать тупыми и вспыльчивыми. Но не тогда, когда речь идет о сохранении жизни.

— А я говорю, надо было брать голубое. — Настаивал Герк. — Это слишком темное. Голубое было красивей.

— Платье надевается на женщину! — Раздраженно парировал Гаррет. — Она бы в нем потерялась, и было бы видно одно платье!

— У леди Лависсы тоже светлые волосы, и ей очень шел голубой.

— А Рут не пойдет!

— Надеюсь, она его не станет резать или перешивать по-своему. — Вздохнул истомленный ожиданием Хмель.

— Точно она ничего не сказала?

— Нет. Сказала, наденет и выйдет.

— И не ругалась?

— Да нет. Сказала, что понимает.

Гаррет и Герк с беспокойством переглянулись.

— Не представляю ее в платье.

— И не надо, так смотри.

Вздрогнувший Герк не сразу понял, что подошедшая уже некоторое время назад женщина и есть Рут. Гаррет, приготовившийся одобрительно свистеть, озадаченно выпрямился, и только Хмель сказал: «ух ты!». Платье было совсем простое, даже без вышивки, просто окантованное по краям толстым жгутом. Из разрезов на рукавах, подмышками и боках выглядывала коричневая нижняя рубашка. Волосы Рут убрала под платок с бахромой, и странно было не видеть ее многочисленных кос. Даже амулеты варварка повесила правильно, как и полагалось прачке, седьмой дочери в семье, вынужденной идти в работницы, чтобы прокормиться. Маленький сморщенный уродец, свисавший с цепочки ни запястье, указывал на то, что эта женщина родила полудемона, который погиб, не прожив и трех лет. Такие считались проклятыми Троеликой и мужским интересом особенно не пользовались.

— Ну как-то… — озадаченно проговорил демон, — не так.

Надев платье крестьянки, гордая дочь вождя варварских кланов в крестьянку отнюдь не превратилась. Для этого у нее была слишком прямая спина, слишком гордая шея, слишком царственная посадка головы, слишком надменные глаза.

— Ты почти как леди. — Пораженно выдохнул Герк, такой он Рут еще не видел.

— Ннэ? — С привычным гортанным хэканьем вдруг сказала Рут. — Знамо дело.

Она вздохнула, передернула плечами, приподняла подол и прошлась мимо спутников, приноравливаясь к новой одежде.

— Так уже больше похоже. — Одобрительно заметил Хмель.

Рут улыбнулась совсем по-старому, затем нахмурилась и снова выпрямилась.

— Изображать леди гораздо проще. — Сказала она с изысканным столичным выговором. — Гораздо. Крестьянкой мне еще быть не доводилось. Надо больше практиковаться.

— Зачем тогда этот мерзкий акцент, если ты умеешь говорить правильно? — Поразился Герк.