Страница 95

— Они считают, что ты жутко уродливая. — С удовольствием наябедничал Гаррет.

Рут посмотрела на признанную красавицу обугленных: ширококостную кривозубую женщину с длинной отвисшей грудью и таким приплюснутым носом, что он совсем немного возвышался над щеками, и сказала ясно. Чтобы прикрыть безобразие варварки, женщины принесли венки из темных цветов и надели ей на голову и шею, даже талию и бедра замотали. Лависса тоже не избежала подобной участи. Совсем сошедший с ума Арти носился по селению, постоянно останавливаясь, воздевая руки и крича, что отдаст полцарства за пергамент и краски с кистями. Неугомонный книжник уже поучаствовал в постройке дома, лично выделал шкуру, обвешался самостоятельно сделанными украшениями и чуть не был съеден гигантской ящерицей с маленькими хитрыми глазками и огромными зубищами.

Поэтому сейчас он замертво спал в остроконечной хижинке, покрытой гигантскими листьями, служившими заслоном от дождя, любопытных глаз и насекомых, а остальная компания отдыхала от безделья под присмотром нескольких десятков женщин. Хмель нервно зыркал на них и на призывные взгляды не отвечал, предпочитая заночевать под открытым небом, чем лезть в хижину в объятия чернокожей красотки. Коварный демон, навравший обугленным, что Хмель великий вожак и как сильно и благодатно его семя, хранил самый невинный вид. — Чего это ты такой нервный? Устал? Так иди поспи, отдохни.

— А сам уснуть не желаешь? — Огрызнулся наемник. — Вечным сном!

— Да ладно, в темноте какая разница, куда совать? Они ж еще и черные, это все равно, что с невидимкой. Так интересно, наверное.

— Вот сходи и поинтересуйся!

— А мне не интересно.

— Почему это? Насадил уже десяток красоток на вертел? То-то я смотрю, как они вокруг тебя засуетились, даже имени не спросили!

— Сын мой, за свою долгую жизнь я успел понять, что все женщины одинаковые.

— Ну так и иди сам с ними вошкайся! А то обычно одни бабы на уме, а тут глядите, какой разборчивый стал! Или это возраст дает знать?

— Действительно. — Поддержала Рут. — Кто это у нас в придорожне первым делом не жратву, а девку заказывает? Или ты только в придорожне можешь, ннэ? Рефлексы?

— Пожалуйста, давайте о другом! — Попросила Лависса. — Какие здесь цветы красивые! И так тепло, наверное урожай несколько раз в год можно собирать! И вода, я в жизни не видела столько воды! Почему не видно другого берега?

— Ты когда-нибудь наливала воду в кружку, чтобы чуть-чуть — и прольется? — Объяснил Гаррет. — Если заглянуть сбоку, то видно, что она налита с горкой. Так и море. Кружка под ним такая огромная, что другой берег мешает видеть горка воды.

— То есть, если плыть, то можно добраться до наших земель? — Спросила Рут.

— Очень долго придется плыть.

— Я могу держаться в воде три дня.

— Боюсь разочаровать тебя, Рут, но плыть придется гораздо дольше.

— Я могу и шесть, если постараюсь.

— Я поражен твоими талантами, но ты утонешь.

— Почему? Я все время буду плыть. А если попадутся те хищные рыбы, Неразлучник справится с ними.

— Акулы ерунда, они не нападут на тебя, если ты не ранена. Ты еще китов не видела. А плыть придется не шесть дней, а тридцать. При попутном ветре на корабле из адского дерева.

Варварка подозрительно взглянула на демона.

— Не может быть! Не бывает таких больших рек!

— Море не река. — Поддержал Герк. — И даже не озеро. Его воду нельзя пить.

Рут промолчала, но вся необъятность морского пространства не укладывалась в дикарской голове.

— А как они женятся? — Спросила Лависса, желая разрядить обстановку. — Арти сказал, у одного мужа несколько жен, правда?

— Угу. — Невнятно ответил демон, отгрызая кусок мяса с прута.

— Красота! — Сердито сказал Хмель.

— И он каждую любит?

— Каждую пользует. Одна лучше всех готовит, вторая выделывает шкуры, третья может загонять мохначей…

— А что делает мужчина?

— Охотится и участвует в делах племени.

— А любовь у них бывает?

— Исса! — Рут раздраженно закатила глаза. — Ты глянь на них! Любовь это преодоление эгоизма, а у них даже осознания себя как личности нет! Вот уж кто дикари, а не мы!