Страница 5

Самойлов тем временем занервничал, начал торопливо что-то переставлять внутри футляра телевизора, но никаких последствий эти его действия не возымели — телевизор продолжал изображать из себя труп.

— Георгий Павлович! — подал вдруг голос Жора — Может, воспользуетесь соответствующей технической литературой или любыми приборами? А то ведь время идёт.

Самойлов стал краснее варёного рака и продолжал судорожно крутить ручки регуляторов. А Жора демонстративно взял часы, посмотрел на циферблат и, как бы ни к кому не обращаясь, произнес:

— Впрочем, ещё есть три минуты чистого времени.

На Самойлова было жалко смотреть. Он схватил стоявший рядом тестер и начал быстро проверять напряжения в контрольных точках. Все напряжения были в норме, но телевизор стоял насмерть, как партизанка Зоя Космодемьянская.

— Увы, десять минут истекли! — изрек Жора. — Так что будем делать?

— Вероятно, в телевизоре возникла какая-то новая сложная неисправность, для устранения которой потребуется более тщательное исследование…, — пробормотал Самойлов. — Я думаю, что будет правильно предоставить Жоре возможность повторить попытку на другом телевизоре…

— А может, я попробую взглянуть?

Жора встал с кресла, обошёл телевизор сзади, не глядя на него, засунул руку внутрь ящика, буквально через пять секунд вынул её и, обращаясь к Самойлову, сказал:

— Может, попытаетесь включить его ещё раз?

— Для чего?

— А вдруг произойдёт чудо?

С этими словами Жора повернул выключатель, и через полминуты экран телевизора засветился, на нём появилось изображение диктора, который приятным голосом произнёс:

— Добрый вечер, дорогие телезрители! Начинаем наши вечерние передачи!

* * *

Целый год после этого мы тщетно одолевали Жору с требованием открыть нам свою тайну, но он постоянно отнекивался, заявляя, что он и сам был удивлён не меньше нас таким финалом.

— Кончай трепаться! Мы тебе клянёмся, что американцу не расскажем. Так что же произошло?

Но Жора был неумолим. И только спустя много времени, когда он собрался переходить из ателье в НИИ радиолокации, на прощальном вечере мы его «раскололи».

Оказывается, «шутка» Георгия Павловича состояла в том, что вместо двух исправных ламп он вставил две другие с полной потерей эмиссии, причём таким образом, что поочерёдная их замена ничего не меняла, а надо было заменить сразу обе.

Жора выяснил это в первую же минуту, выключил телевизор, заменил обе лампы на новые, после чего снял переходной тридцатиконтактный разъём между основным шасси и блоком выпрямителей, оторвал малюсенький кусочек бумажки, проложил его между ножом и розеткой в разрыв минусового провода основного выпрямителя и вместе с бумажкой надел разъём обратно. На всё это как раз и ушло три минуты. А в финальной сцене этого спектакля он просунул руку внутрь ящика, сдернул разъём, вытащил бумажку и снова надел разъём.

* * *

Что же касается Георгия Павловича, он вскоре уволился из ателье. Как принято говорить, «…в связи с переходом на другую работу».