Страница 18

— Так держать, — приказал Аванес и устало закурил. Глиссер скрылся в облаках.

— Все свободные от вахты могут отдыхать, — сказал Олива и сразу заснул.

Группа Золтана Вдуича моментально стала играть в «панаса», учёные отправились в виварий, а доктор Фишер — подглядывать за изнурительными тренировками супругов Асс-Бабич.

— Попян, это Монц, — раздалось в наушниках, — записывай координаты. Квадрат 0,5—0,8, угол Бромзича — 45°. Место — пальчики оближешь: кудрявый лес, зеркальный пруд, небольшое лесничество и дочь лесника. Зовут Барбара. Как поняли? Повторяю по буквам Борис, Арон, рубль...

— Какой «рубль», что ты мелешь? — заорал Попян. — Зачем нам лесничество?

— Это наоборот удобно, — возразил Монц. — К леснику привыкли и можно не опасаться проверок.

— Об этом после, — вздохнул Аванес. — Как там Маховлич?

— Спит, — коротко ответил Монц, — но воняет по-прежнему.

— Рекомендую возвращаться на базу, — приказал Попян и вдруг в наушниках раздался характерный треск крупнокалиберного пулемёта — связь сразу стала односторонней. Попян слышал Монца, а Монц не слышал Попяна.

— Мессеры! — истошно вопил Монц, — эй, ты, скунс, включай силовое поле!

Его голос заглушали разрывы зенитных снарядов.

— Не могу, я прилип, — стонал стажёр, — прыгай, я прикрою!

В радиосвязь неожиданно внедрился незнакомый лающий голос: «Ахтунг! Ахтунг! В небе Покрышкин!»

— Монц! Я — Попян! Монц! Я — Попян! — скороговоркой бубнил Аванес.

— Слышу, что не Иванов, — на секунду прорезался голос Монца и раздался оглушительный взрыв.

Аванес увидел на экране, как из жёлтых туч вылетел охваченный пламенем глиссер и, заваливаясь на левый бок, медленно подлетел к шлюзу «Мисхора».

— Аврал! Готовность № 17! — распорядился Попян и бросился в камеру дегазации.

Опаленный и искорёженный «Свободный труд» уже окружили ребята Вдуича и сбивали ватниками пламя с дизеля. Вока Немудрак натянул защитные очки и вырезал люк лазером. В полном молчании доктор Фишер багром вытащил из кабины тело навигатора Монца. Его с трудом достали из расплавленного скафандра и положили внутрь универсальной лечебно-диагностической машины «Доктор Гааз». Пока машина обрабатывала информацию, удалось обнаружить каловый оттиск стажёра Маховлича — сам он, по-видимому, испарился. Находчивый Талисман залил оттиск гипсом и через десять минут все обнажили головы перед трагическим монументом — стажёр Маховлич в стремительном порыве драит зад серпантином и лицо его при этом напоминает рабочего с антикварного плаката «Даёшь!»

Тем временем из «Доктора Гааза» выпал рецепт с рекомендациями, Фишер прочитал, сильно охая: «Ожог парами окислителя сто два процента тела. Лизис бурого жира. Перелом основания черепа с признаками диффузии содержимого в открытый космос. Жизненный индекс — сто семьдесят по Ито Соесима. Рекомендуется прощание с друзьями и кремация».

Олива несильно потряс навигатора за плечо и тихо сказал:

— Монц, дружище, брось лепить горбатого — ты не на допросе.

Навигатор на секунду открыл глаза и с трудом прохрипел:

— Не суетись, Фрум, помирать буду. Слушай. Это очень важно. Дочь лесника зовут Барбара — она за нас...