Страница 31

Даже выехал в Сахару,

Там, где по словам Бильбоке,

Люди жили в коммунизме.

А Луиджи был расстрелян.

Он, с подачи болтунишки,

Чтоб прошли прыщи на теле,

Кардиналу пукнул в ухо.

Часто люди вспоминали,

Как графиня Эскузано,

Чтоб поправиться немножко,

Ела порошок стиральный.

А когда хвастун Бильбоке

Объявил, что лечит триппер,

В его доме побывала

Половина древней Пизы.

Как-то раз на карнавале

Дон Бильбоке и другие

Пили вкусное «Чинзано»

И невкусную мадеру.

Молодые итальянки

Мимо в лодках проплывали.

Где-то после двух галлонов

Дон Бильбоке начал хвастать.

«Господа! Имею мненье,

Что любую даму в Пизе,

Несмотря на рост и возраст

Умудрюсь отсиндефучить».

«Чепуха! — сказал Мазотти,

Мою тёщу не сумеешь,

Она весит триста тридцать,

Её возраст двести двадцать.

Но она ещё при мозге,

Помогает по хозяйству,

Занимается гантелей

И немного джиу-джитсу».

«По рукам, — сказал Бильбоке, —

Если трахну — ставишь водки,

Если нет — я в голом виде

Танец с саблями станцую».

Все, смеясь и балагуря,

Направляются к Мазотти,

Там становятся за ширму,

И подглядывают в щели.

Дон Бильбоке для синьоры

Сделал сразу три засады,

Бросил на пол десять сольдо,

И разделся до колготок.

Приготовив респиратор,

Чтоб от вони не поехать,

Он размял банан жилистый,

И за креслом притаился.

Не прошло и полминуты,

Как в покои входит тёща,

У Бильбоке от испугу

Кожа сделалась короче.

В кимоно, расшитом вязью,

С самурайскими плечами

Тёща сильно походила

На большой мартен с Магнитки.

«Ой, смотрите — десять сольдо!» —

Она радостно вскричала,

Подобрала платье выше,

И с натугой наклонилась.

В тот же миг синьор Бильбоке

Громко крикнул: «Мама мия!»,

Как джейран на тёщу прыгнул,

И куда-то провалился.

«Это что ещё такое?» —

«Это я» — сказал Бильбоке.

«Негодяй! Сейчас же вынуть,

А то очень пожалеешь».

«Никогда!» — сказал насильник,

И задвигался быстрее.

И тогда мадам Мазотти

Сократила мышцы таза.

«Ай! — вскричал синьор Бильбоке. —

Отпустите! Это шутка!

Это недоразуменье!

Я, видать, ошибся домом».

Но упорная старуха

Всё давила и давила,

А когда разжала мышцы,

То за ширмой кто-то вскрикнул.

Гениталии Бильбоке

Стали толщиной с газету.

Цвета сливы перезревшей,

Шириной с поднос для чая.

Разъярённый потерпевший

Танец с саблями исполнил,

А потом своей газетой

Тёщу надвое разделал.

Где он счас — никто не знает,

Говорят, что в Армавире

Без ножа на местном рынке

Дон Бильбоке режет мясо.

ПЕСНЬ О ГАЙАВАТЕ

«Если спросите — откуда

Эти сказки и легенды,

Я скажу вам, я отвечу...»

Лонгфелло

Если спросите — откуда

Эти сказки и легенды,

Я тотчас тебе отвечу:

«Не твоё собачье дело».

Эти сказки и легенды

Из страны дакотов злобных,

Из селений ирокезов,

И вигвамов добрых сиу.

От навахов и апачей,

От пуэбло и не очень.

От чероки и мохавков