Страница 11

То есть, пусть завоевывают оба. Тогда англичанке нужен типаж погорячее, чтоб коса находила на камень, а не увязала в песке (я безнадежна). Вот только брать его негде, дефицит, как всегда. А завучу нужен кто–то прагматичного склада, дотошный, с мозгами и чувством юмора — как он сам, но где–то и с контрастом, чтобы было, что преодолевать, причем обоим.

Скажите, пожалуйста, а вот солидная разница в возрасте и непреодолимая — в статусе — как контраст и, следовательно, как препятствие случайно не подойдет? Я чисто теоретически интересуюсь. Потому что тут как раз каждому нашлась бы работка. У самой–то растапливать больше ничего не нужно, а вот против условностей и всяких там морально–нравственных норм не пойду, хоть тресни — именно потому, что все они так уверены, что я туда хожу с завидным постоянством. Обойдетесь. Назло вам буду приличной девочкой — а то, что вы в это никогда не поверите — даже к лучшему, так вам и надо, проходите всю жизнь в дурах, а я одна буду все знать и плевать на вас с высокой колокольни.

И он не пойдет, железно. Да он скорее удавится — даже в том крайне маловероятном случае, если у меня получится как–то его пробить, чего я не собираюсь делать по вышеназванным причинам, хотя и скрывать свое к нему отношение, не считая официального изюма, тоже не буду, еще чего, перед ним придуриваться. Его все равно не проймешь, да и нафиг я ему вообще сдалась.

Так что смотри–ка, все составляющие налицо…

Звонок.

Только бы родителям не звонил. А, как будто он сам будет звонить, с другой стороны. Поручит кому–нибудь, а там авось и забудут».

— Вы там еще не все заснули? Ну, вот так мы с завучем и познакомились. Для него это было скорее так, даже не прелюдия, а что–то вроде предисловия к интересной книге, которую он не собирался читать. Запустил машину, поставил галочку и выкинул из головы. А я пришла домой, бабушка на меня посмотрела и говорит: «Раскалывайся, Олька, влюбилась». У бабушки глаз–алмаз на такие штуки, но куда уж тут раскалываться. Вызвали к завучу на ковер, оказался хорошим человеком, пообещал, что прикроет, тьфу–тьфу–тьфу, вот и довольная от — наконец–то — переизбытка адеквата. И всё. Но бабушка у меня безнадежно старой закалки, так что сразу: «А сколько ему лет? А как он выглядит?» — Я прямо за голову схватилась, бабушка, фу на тебя, ну о чем ты вообще думаешь? Я тебе о завуче, а ты. Она надулась, но так, не всерьез, знаю, мол, тебя, Олька, приставать все равно бесполезно. Зато глаза хоть горят, в кои–то веки…

— А дальше?

— А дальше маятник, действительно, слегка качнулся в нужную сторону, и пошло потихоньку — хотя бы в школе — что–то меняться к лучшему. Кто–то перестал придираться, кто–то прекратил вызывать в классе, оценки улучшились, ту первую Олимпиаду одолела, как приказывали — с вопросами повезло. Даже шпана всякая вообще перестала приставать — Лиза их как–то удачно припугнула, но это совсем другая история. Только вот не шпана сдаваться пока не собиралась… А потом еще выяснилось, что Любовриса- о, забыла совсем про Любовриску — чуть не вылетела я все–таки из–за нее из школы, в самый последний момент. Сейчас расскажу. Вернее, куда там сейчас, вы посмотрите, который час вообще, ночь поздняя, всем спать срочно. (Прислушивается) Маня, а что — это он все еще долбит лодку?