Страница 14

ГС: — (весело) Еще как доказывает! А ты все равно не пьешь, зачем тебе вообще водка?

СН: — (сквозь зубы, нравоучительно) Спирт в доме всегда пригодится. Так (уничтожая взглядом окружающих, у которых что–то слишком исправилось настроение) — через минуту звонок на урок, Галина Сергеевна. Елена Васильевна-ЕЛ: — У меня уроков больше нет, я тогда провожу Олю домой.

СН: — Спасибо.

О: — Как домой, у меня же еще 6-ой урок. И как раз история. (Пропустить первый урок у завуча — вот это катастрофа.)

СН: — Я вас официально освобождаю. (берет с полки классный журнал) Всего доброго, а будете дальше заниматься этой вашей… гимнастикой (бросая насупленный взгляд на учительницу географии), не забывайте про самоконтроль.

ГС: — (на выходе, завуч открывает ей дверь) А главное, Оль, чтоб она тебе больше не пригодилась, тьфу–тьфу–тьфу, — выходя, сначала как бы раздумывает, не постучать ли три раза по завучу, но потом все–таки стучит по двери.

«Ну вот что за день такой. Теперь еще и историю пропускать из–за этой фигни… И домой идти под конвоем…»

— Насчет конвоя это я, конечно, загнула, лишний раз пообщаться с Еленой Прекрасной вне занятий всегда было приятно. Даже когда мы с ней не говорили по–английски, как–то все равно съезжали на что–нибудь англоязычное, обеим нравилось. Оль, — говорит напоследок, — а ты что, правда, лечишься где–то, или это их очередное эээ…? Я уж не стала ей признаваться, что это не их очередной бред, а результат моего внеочередного демарша на уроке истории. Да вот, — говорю, — знаете, что–то со мной происходит такое странное. Иногда наполовину злая, а наполовину грустная, иногда ору, а внутренний голос мне говорит, не выступай, то есть часть меня как бы действует, а часть стоит рядом, как Джекилл относительно Хайда. Или как солнце и дождь… Иногда хорошо срабатываемся, я и я, то мрачные настроения, то творческие бывают, забавная такая комбинация из меня и меня получается… — Елена Васильевна смотрит непонимающе, мол, действительно, что ли сбрендила? А потом вдруг сообразила и рукой машет, — а я‑то думала, вы, юные неформалы, поп–музыку не уважаете. — Насчет неформалов — это возможно, а мне, — говорю, — лично нравится. Такая тайная слабость. Но, как говорил старина Фрейд… — Так, всё, Оль, завязывай с цитатами, тем более я эту песню и сама помню, вон твой троллейбус… — О, пардон, что–то я отвлеклась.

— Мы уж думали, ты заснула.

— Вот только не надо инсинуаций, просто задумалась. А засыпать буду в следующих сериях — надеюсь, уже скоро, иначе это все затянется аж до Нового года. Кстати, выяснили, остается муся?

— Ох, нет, родичи нажимают, поедет домой.

— А я думала, тут рождество семейный праздник? (это Маня)

— Дело в том, что у нее папа вырос в католической семье, там их в киндергартене монашки замучали с этим рождеством — гимнов заставляли зубрить, чуть что — линейкой по башке, так что у них в семье все атеисты прогорелые, из принципа на Новый год только собираются.

— Оль, ты смотри, практически наши люди, надо было и их позвать. Познакомились бы заодно, а?

— Черт, действительно.

— Не–не, она им до сих пор слегка трусит про нас рассказывать, из католиков–то папа вышел, но в консерваторах остался, так что кто его знает.