Страница 19

— Та я еще после вчерашнего не отошла, что ты, — не моргнув глазом.

— А кто сожрал все пакоры? — Маня в возмущении. — Вчера, точно помню, целая миска еще оставалась!

— Не миска, а две штуки, вот они.

— Это так она не отошла после вчерашнего!

— Сама ведь жаловалась, что объедаешься тут постоянно… Доброе утро, кука! — сонная дочка обняла всех по очереди и тоже получает тарелку с месивом из сковородки.

— Huevos rancheros, ура, — с красивым прононсом.

— Вот переведи Мане.

— Яйца фермеров?

— Ну и что? Разница небольшая.

— Фу на вас всех, ешьте уже. — Дочке, которая уселась на высокий табурет и раскрыла тетрадку: — Почитай, почитай там вон те листочки, получишь о нас со Светкой представление, если почерки разберешь.

— Угу. — читает. — О, тут про любовь! Только непонятно: «Ты в курсе, что Ж. А-рова бросила Бр.? — «Ах–ах, «облейте мое сердце серной кислотой», Оль, 100 лет в субботу уже. Давай в МакД. рванем 4-ого?»

— Не тот листок, второй.

— Трагедия в стиле рок, — фырк от Мани.

— Что б ты понимала, — мама, слегка обиженно. — Кука, дай мне лучше.

— Погоди — «Нет: 1. им надоест стоять в очереди, и там будет ходынка 2. 4-ого будет дем. против 6-ой cт. конст., баб. не пущу, но сама пойду»? — Ничего вообще поняла! Не. Ничего не вообще не поняла, достаточно «не»?

— Вполне. И нечего там уже понимать, всё быльем поросло, дай сюда, — забирает у дочки листок и тетрадь, — говорю же, другой, где он там…

— (дочка папе шепотом) Каким бельем?

— Не бельем, а тем, что было. Кажется. Нет, лучше у мамы спроси.

— Так, ладно, запихнула его куда–то, потом найду. Не важно на самом деле. Дальше рассказывать?

Дочка и Маня многозначительно посматривают на папу. Тот предельно дипломатичен: