Страница 46

– Полно тебе! – сказал на это Мардохей, – не знал я будто отца твоего, который в селе таком-то двадцать два года брадобреем был и этими самыми инструментами работал!..

Приладив все как следует и облачив Мардохея, Аман сказал:

– Теперь садись на коня.

– Стар я, – отвечал Мардохей, – и от поста ослаб я очень.

Согнулся Аман и затылок подставил ему. Ступил Мардохей ногою на затылок ему и сел на коня.

Мардохей ехал, а Аман шел впереди и выкрикивал: «Так воздается тому, кого царь желает отличить почестью!» Вслед за Мардохеем шла несметная толпа отроков из царского дворца; каждый из них имел по золотому кубку в правой руке и по серебряной чаше в левой, и все они хором повторяли слова Амана: «Так воздается тому, кого царь желает отличить почестью!» Иудеи же, шествовавшие по обеим сторонам Мардохея, возглашали: «Так воздается тому, кого Царь Небесный желает отличить почестью».

Со всех сторон раздавались хвалебные клики, и факелы пылали кругом.

И пели хвалу Господу:

Мардохей –

«Хвала тебе, Господь, что поднял Ты меня,

Врагам моим не дав победы надо мною!»

Ученики его –

«Господу пойте, святые Его!»

Есфирь –

«К Тебе, Господь, взываю я!»

Народ израильский –

«В ликование Ты мне

Плач мой обратил».

Сказание р. Иегуды бар Симон:

– Заползшую в дом змею выкуривают дымом от рога серны и женских волос. Дебора и Есфирь уподоблены в Писании серне. Дебора не отступила ни на шаг, прежде чем не был истреблен Сисара со всем войском его; и Есфирь не успокоилась, пока не был повешен Аман с десятью сыновьями его.

Мардохеем отчеканены были монеты, имевшие повсеместное хождение. Изображение их: с одной стороны – вретище и куча пепла, с другой – золотой венец. (Мег., 16; Ес. – Р.; Пан. – Ах.; Бер. – Р., 39; Аг. – Ес.)

XVII. Виселица Амана

«И сказал царь: повесьте его!»

Обратился Аман к Мардохею и сказал:

– Пока еще не повели меня на казнь, прошу тебя, праведный, пусть не распинают меня подобно тому, как это делают с заурядными преступниками. Богатыри с известностью всемирной ничего не значили предо мною; главноначальствующие покорялись мне; словом моим я царей в трепет приводил и страны в смятение дыханием моим. Я, Аман, с титулом вице-короля и почетным званием «царев отец» – я страшусь, не поступил бы ты теперь со мною так, как я поступить с тобою готовился. Пощади честь мою и не убивай меня так, как был убит Агаг, дед мой. Будь добр; ведь среди вас злодеев не водится. Не вспоминай ты мне вражды Агага и зависти Амалика; не помни зла, как злопамятствовал и мстил Исав, предок мой. Слишком тускл взор мой, чтобы поднять его на лик твой, и я не отверз бы уст моих перед тобою, если бы не подговорили меня к тому жена и приятели мои. Молю тебя, пощади душу мою, господин мой, Мардохей праведный! Не вешай меня, в седине моей, на дереве. Казни меня каким-нибудь иным способом: мечом царским обезглавь меня, как обезглавливают обыкновенно сановников государственных.

С плачем и воплями продолжал Аман умолять Мардохея; видя, что Мардохей не внемлет ему, пришел и остановился Аман посреди дворцового сада и с громким рыданием взывать стал:

– О, деревья, с дней творения насаждаемые! Сын Амадафов к виселице присужден!..

Держали деревья совет и решили так: дерево, которое имеет в вышину пятьдесят локтей, на нем и пусть повешен будет Аман.

Отвечали деревья:

Виноградная лоза: «Я и ростом мала, и не пристойной мне виселицей для Амана стать: сок ягод моих для священных возлияний служит».

Смоковница: «Ягоды мои служат для приношения первинок, из листвы же моей Адам и Ева одеяние сделали себе».