Страница 80

Рав Гуна

В общественной и частной жизни

Рава просил однажды Рафрама бар Папу поделиться с ним своими воспоминаниями о рав Гуне.

– В молодые годы, – ответил Рафрам бар Папа, – я с рав Гуной знаком не был, а знал его уже стариком. Помню я такую его привычку: когда наступало ненастное время года, рав Гуна, несомый в золоченом паланкине, обходил все улицы города, осматривая строения, чтобы удостовериться в достаточной их прочности. Если где-нибудь стена или забор оказывались недостаточно прочными и угрожающими общественной безопасности, он приказывал тут же их повалить и возвести новые. Если же хозяин не в состоянии был произвести требуемый расход, рав Гуна производил ремонт на собственные средства.

Кроме того, в каждый канун субботы, когда начнет вечереть, он посылал на базар с поручением скупать все оставшиеся непроданными овощи и зелень. Делалось это им с той целью, чтобы торговцы не терпели убытков и продолжали привозить зелени и овощи на каждую субботу.

Дома у себя рав Гуна держал открытый стол и перед каждой трапезой приказывал открывать настежь двери своей столовой и всех желающих приглашал к столу. (Таан., 20)

Четыреста бочек скисшего вина

У рав Гуны однажды скисло четыреста бочек вина[192].

Узнав об этом, пришли к рав Гуна законоучители и говорят:

– Раби, исследуй и взвесь поступки свои.

– А вы, – спрашивает рав Гуна, – считаете возможным заподозрить меня в каком-нибудь дурном поступке? Если кому о чем-либо подобном известно, пусть скажет.

– Нам передавали, что ты своему арендатору не выдаешь положенной ему доли хворосту при обрезке виноградников.

– Но ведь арендатор этот лучше делает – ворует все целиком.

– Вот видишь, люди и правы, говоря: «Укради хотя бы и у вора – и войдешь во вкус воровства».

– Вы правы, – согласился рав Гуна, – беру на себя отныне отдавать ему все, что следует.

Вскоре после того уксус настолько вздорожал, что рав Гуне удалось продать все сорок бочек по цене настоящего вина. (Берах., 5)

Кончина и погребение рав Гуны

Умер рав Гуна скоропостижно, и это привело в большое смущение его товарищей-ученых[193]. Успокоило их объяснение, приведенное Зогой из Адиабена:

«Особое значение имеет скоропостижная смерть только в возрасте до восьмидесяти лет. После же этого, наоборот, внезапная кончина почитается сладостной как поцелуй от уст Господних».

Когда тело рав Гуны прибыло в Палестину, вышли отдать последний долг умершему р. Ами и р. Иси (с которыми, в бытность их в Вавилоне, р. Гуна постоянно вступал в ожесточенные диспуты). Стали обсуждать, где избрать место для его погребения, и решено было похоронить его в склепе р. Хии: оба они имели одинаково великие заслуги в деле насаждения св. знания в народе.

Кому же поручить погребение? Вызвался рав Хага:

– Я, – заявил он, – все время учился у р. Хии, постоянно при нем находился и хорошо изучил его отношение к себе и к людям.

Дали ему на руки гроб с телом рав Гуны, и он спустился с ним в склеп. А в том склепе, кроме р. Хии, покоились также двое сыновей его – по правой стороне Иуда, по левой Хизкия.

Обратился Иуда к могиле Хизкии и сказал:

– Встань, Хизкия! Не подобает тебе покоиться в мире, когда снаружи ждет рав Гуна.

Мгновенно показался из гроба Хизкия, а вместе с ним столп огненный встал перед рав Хагой. Дрожащими руками опустил рав Хага гроб с телом рав Гуны и рад был, что ему удалось выбраться с миром из склепа. (Моэд. – К., 25 и 29)

Рав Шешет

Зрячий слепой

Рав Шешет был слеп на оба глаза. Через каждый тридцать дней он повторял в уме все, чему он прежде учился, и каждый раз радостно восклицал после этого:

«Ликуй, душа моя! Торжествуй и радуйся! Для тебя учился я Св. Писанию, и Мишне учился на радость тебе!»

Однажды все население вышло на встречу кесаря, прибытие которого ожидалось в том городе. Пошел и рав Шешет. Заметил его некий еретик и говорит:

– Кувшины по воду пошли, а черепки куда же это?

– Идем, – отвечает рав Шешет, – и увидишь, что я, слепой, знаю больше тебя, зрячего.

С шумом и звоном оружия проходит легион.

– Кесарь идет! – говорит еретик рав Шешету.

– Нет еще, – отвечает слепой.