Страница 12

Кутасин. Я отвезу их немедленно Кузину, в Комитет партийного контроля. Кстати, откуда они у тебя?

Привалов. Длинная история. Все наши ребята замешаны, студенты.

Кутасин. Но у тебя-то они откуда?

Привалов. Лежали на столе в этой книге!

Кутасин. А книга чья?

Привалов. Юрия Бекетова.

Кутасин. Ах, негодяй, испортил сыну вступление в жизнь, отравил! Но мы ему этого не простим! Как ты считаешь?

Привалов. Как смешалось все в нашем доме!

Кутасин. Ты не Облонский, так что распутаем! Пусть трепещут негодяи! Пусть трепещут негодяи!

Декорация первого действия. Кабинет директора завода. Мебель в кабинете переставлена. На сцене, без пиджака (он висит на спинке стула), в жилете — Бекетов. Напротив него, с блокнотом в руках, со страдальческим выражением лица, стоит Остроушко.

Бекетов(держит в руке телефонную трубку; Остроушко). Так, с кузнечным мы уже переговорили. Литейному дали нагоняй. (Нажимает кнопку.)

Входит Звенигородская.

Кто у нас еще остался, Анна Романовна?

Звенигородская. Сборочный, ремонтно-механический, инструментальный.

Бекетов. Соединяйте последовательно.

Звенигородская выходит.

Руководство должно быть оперативным, Захар Ефимович!

Остроушко. Я считаю, руководство должно быть...

Звенигородская(заглядывая в дверь). Сборочный. Андрей Тимофеевич у телефона. (Закрывает дверь.)

Бекетов(в трубку). Андрей Тимофеевич! Бекетов говорит. Что ж ты, брат, сдаешь темпы?.. Каких деталей? Я же приказал. Не годится, Андрей Тимофеевич, не годится. Этак мы не в гору, а под гору пойдем. А нам это сейчас нельзя. Надо выполнять директивы. Исправлять допущенные ошибки. Имей в виду, сам зайду сегодня. Чтоб там порядок был. Так, Андрей Тимофеевич. (Вешает трубку. Звонит.)

Входит Звенигородская.

Дальше.

Звенигородская выходит.

Устал ждать, Захар Ефимыч?

Остроушко. Я считаю, надо ждать.

Бекетов. Надо, надо, комендант. Интересы производства — прежде всего.

Остроушко. Безусловно, Илларион Николаевич, интересы прежде всего.

Звенигородская(заглядывая в дверь), Ремонтно-механический. Сиволобов у телефона. (Закрывает дверь.)

Бекетов(снимает трубку). Василий Семеныч? Что ж вы, дорогой Василий Семеныч? Где штампы для кузни? Пресса стоят. Это угроза конвейеру. Нехорошо, нехорошо. В преферанс по вечерам небось играете. А вы б в цехе побольше... Тогда были б при своих. А так в ремизе... Я зайду, чтобы все было в порядке. Надо выполнять директивы. Исправлять допущенные ошибки. Нам нужны штампы, а не шаблоны в работе. Имей в виду, Василий Семеныч. Зайду, чтоб порядок был. (Вешает трубку. Звонит.)

Входит Звенигородская.

Звенигородская. Инструментальный?

Бекетов. Потом. Позвоните, скажите им, что я зайду. А мы пока с Захаром Ефимычем перестройками займемся. Как ты считаешь?

Остроушко. Я считаю — пора заняться перестройкой.

Звенигородская выходит.

Бекетов(выходит из-за стола, с еще большей энергией). Кресло глубокое мы поставим сюда, к окну... Чтобы директор завода... как ты думаешь?

Остроушко. Я считаю…

Бекетов. Не перебивай... Даже тогда, когда он устал, имел бы возможность видеть и наблюдать, как дышит его завод и тем самым ни на одно мгновение не отрываться...

Остроушко. От рабочего класса...

Бекетов. Да! Представь себе. Ты угадал. И дальше... Мне не нравятся эти часы. Стенные часы в кабинете директора? Это несовременно, как ты думаешь?

Остроушко. Я считаю, несвоевременно.

Бекетов. Какие бы сюда? Как ты думаешь?

Остроушко. Ходики бы... Механизм в них шумный, гирьки повесить. Тр-р-р — первая смена кончила работать, тр-р-р — вторая смена.