Страница 14

Входит Звенигородская.

Машину! Машину! Машину!

Звенигородская выходит. Бекетов засовывает какие-то бумаги в портфель. Входит Звенигородская.

Звенигородская. Машина у подъезда... Звонили из комитета партийного контроля...

Бекетов. Кто? Кто звонил?!

Звенигородская. Просили вас немедленно приехать к товарищу Кузину.

Бекетов. Кузину? (Садится. Делает рукой знак Звенигородской, чтобы та вышла.)

Звенигородская выходит.

В партконтроль? (Поднимается, берет портфель и снова бросает его на стол.) Куда же ехать? Домой. Но писем нет! Туда? Но там Кузин... Кузин... Ку-у-зин! Ударение сместилось, все сместилось! Будет ударение, обязательно будет ударение! Как же так? Интуиция подвела? Нет, информация. Информация, информация — мать интуиции! Но что я скажу Кузину? Ошибка? Ошибка? Ошибка? Главное — вовремя признать ошибки. (С надеждой.) Главное — вовремя признать ошибки. Это — главное! Критика своих ошибок... Допустил, допустил недостатки в своей работе! Допустил! (В зрительный зал.) В работе? А какая это работа, товарищ Бекетов? Гражданин Бекетов? Но ведь я молодой член партии?! Меня не воспитывали? Не воспитывали! Пережитки, пережитки... Вот-вот... Со мной не работали, товарищи! Не проводили массовую работу... Среди... среди... как это? Ах, да! Среди меня. Товарищи, я сын телеграфиста, провинциального телеграфиста. Я не из пролетарской среды, товарищи. У меня не могло быть сложившегося мировоззрения... Товарищи! Я обещаю вам... я надеюсь... Выправлюсь... Поверьте мне... Ехать? Но куда? Домой? Нет. В партконтроль? К товарищу Кузину? Кузину? Не-ет! Но куда же, куда? Подожди, подожди, Бекетов! Подумай, Бекетов! Успокойся, Бекетов! К Привалову? Да, к Привалову! Он простит, он поможет, он воздействует. Воздействует! Сергей поможет! (Берет со стола портфель.) К Привалову! К Сереже! (Широко распахнув дверь, уходит.)

Столовая в квартире Приваловых. В комнате не заметно каких-либо перемен, только около дивана стоит чемодан. На столе по-прежнему лежит том Большой Советской Энциклопедии. Полдень.

На сцене — Бекетова. Она стоит около открытого окна. Звонок. Бекетова прислушалась, постояла немного и после повторного звонка, резкого и пронзительного, идет открывать дверь.

В комнату вбегает возбужденный Бекетов, за ним тихо входит Бекетова.

Бекетов. А Сергей Иванович?!

Бекетова. Его нет. Никого нет.

Бекетов. А где же, где же он?

Бекетова. Не знаю.

Бекетов. А ты, а ты почему здесь?

Бекетова. Жду Юру. Он ушел от нас. (Показывает на чемодан.)

Бекетов. Маша, Маша!

Бекетова. О чем ты?

Бекетов. Уйдем, уйдем от этих черствых людей!

Бекетова. Я не могу.

Бекетов. Что?.. Что ты говоришь?! Подумай, Маша!

Бекетова. Я все, я уже все продумала.

Бекетов. Я люблю тебя... Ты не имеешь права! Мы уедем куда-нибудь далеко. Всюду люди, Маша. Я буду работать, я буду честно работать, Маша!.. Ты просто обязана. Ну, Юрий, Юрий, — я понимаю, я его еще могу простить, я его еще, может быть, прощу...

Бекетова. Тебе самому долго придется завоевывать прощение сына.

Бекетов. Что ты говоришь?! Я воспитывал его, я растил.

Бекетова. Ты его не видел, ты никого не видел... За последние годы ты стал очень себялюбив. Я это видела, давно видела. И молчала, из-за Юрия молчала... А ты... ты давно уже забыл о сыне.

Бекетов(раздраженно). Хорошо! Хорошо! У него своя дорога. Но мы с тобой... Маша, Маша!

Бекетова. Ларя, Ларя! Зачем ты это все?

Бекетов. Маша, я уже говорил, я хотел видеть тебя во всем блеске. Ради тебя...

Бекетова. А меня ты спросил, хочу ли я этого блеска? Ты бы спросил меня все-таки. Как ты думаешь, что бы я тебе ответила?

Бекетов молчит.

Все ради себя, все ради себя. Если бы ты хотя бы на минутку подумал о сыне, обо мне... Нет, ты не думал, ты не думал! Только о себе, о своей (раздельно) карь-е-ре.

Бекетов. Чужие слова! Маша, что же будет? Неужели я останусь один?

Бекетова. Да, Илларион.