Страница 3

Поскольку я подозревал, что фрау Зимонайт не согласится признать мое великодушие, то решил, что заговорю с ней о ее рептилии не слишком скоро. Кто держит у себя дома игуана, умеет его защищать, и я не желал слушать, как Лена Зимонайт восторгается белым брюшком Вильяма,

С неудовольствием обнаружил я, что нахожу недостатки в особе, с которой так восхитительно возлежал. При этом я не считал свои доводы убедительными. В чем можно упрекнуть эту женщину? Пока она не водит свое ослизлое чудовище на веревочке или не вытаскивает его фотографии из сумочки, чтобы показать мне, я не вправе жаловаться, а за то, что все безобразие мира отступает на второй план при мысли о Лене Зимонайт, я должен быть благодарен судьбе,

И кое-что должен иметь в виду. По аптекарше этой можно заметить, что всякие предубеждения она считает необычной формой болезни. Поэтому представлялось целесообразным раздобыть точнейшие данные о таком явлении природы, как игуаны, и коль было всего-то около полуночи, я вновь отправился к таксофону и позвонил своему кузену, у которого имеется «Жизнь животных» Брема и который приходит в хорошее настроение, если в газете напечатано объявление, что кому-то нужен этот научный труд.

У кузена, видимо, были гости, ибо он предложил мне в следующий раз звонить часика в четыре утра, и держался так, словно звонить в полночь и просить прочесть тебе кое-что из иллюстрированной книги о жизни животных было чем-то сверхъестественным.

Но поскольку кузен время от времени ищет в моем Брокгаузе статьи, которые мне не показывает, он разыскал то, что требовалось, и сообщил мне, а также своей аудитории, что нужная мне статья находится в пятом томе, где речь идет исключительно о пресмыкающихся (рептилиях) и чешуйчатых. От одних только наименований у меня могла появиться нервная экзема, но я заставил себя добросовестнейшим образом записать то, что мой кузен и господин Альфред Брем сообщали об игуане, iguana hypsilophus tuberculata.

Нет, о предубеждениях не могло быть и речи. Что написано было в книге об этих тварях, из коих одна отзывалась на имя Вильям, превосходило все их ослизлые облики, какими они мне представлялись.

Не только из-за помех в телефонной связи, но еще и потому, что слово, сказанное вслух, теряет свой устрашающий смысл, я повторял услышанные мною невероятные данные, прежде чем заносил их на бумагу. Я записал, что голова у игуаны четырехгранная, на затылке бугристая, что спереди на горле у нее большой отвислый, усеянный шипами мешок. Я запротоколировал наличие бедренных пор, лежащей открыто барабанной перепонки, а также нескольких костей нижней челюсти, кроме того, я записал информацию зоологов о том, что нрав этой И. малопривлекательный и умом она, кажется, не отличается, зато — злобностью и коварством.

Дабы этих тварей изловить, говорилось далее в сообщении как кузена, так и исследователя, к ним подбираются насвистывая, что побуждает iguanae tuberculatae радостно высовывать свои четырехгранные головы из листвы деревьев и кустарника.

К тому же, прочел мне кузен, естествоиспытатель Брем заметил, что речь идет явно о глуповатых созданиях, и это я тоже записал, равно как и сбивающее с толку заключение, что уже при незначительном понижении температуры эта скотинка грустнеет. Свое сообщение об игуанах автор иллюстрированной «Жизни животных» заключал сдержанным замечанием: «Те особи, которых я мог наблюдать, не вызвали моей симпатии».

— Этого только не хватало! — крикнул я кузену, и человек, который ждал по другую сторону стеклянной стенки и, видимо, прислушивался к моему разговору, испуганно отскочил когда я, повысив голос, стал повторять стержневые понятия в характеристике, данной Бремом: затылок бугристый, брюхо умеренной величины, часто меняющаяся общая окраска сжатого с боков тела.

— Хотел бы я видеть индивида, — воскликнул я в своей гулкой коробке, — которому симпатична чешуйчатая ящерица с мешком на горле и с несколькими костями нижней челюсти.

Не услышав ответа от кузена, я предположил, что он, подобно человеку, навострившему уши за стеной будки, в ужасе отскочил от телефона.

Я освободил аппарат ожидающему, и если верно разглядел в слабом свете, то мой преемник вошел в будку с чрезвычайной осторожностью. Видимо, боялся, не пованивает ли там игуаньей пастью и секретом бедренных пор.