Страница 35

После нескольких отговорок я согласился на предложение майора, уложил все это в ящики и отправил в Россию. По возвращении в Петербург я расставил мои редкости у себя на квартире, и гвардейские офицеры ежедневно приходили любоваться моим собранием.

В одно утро приезжает ко мне адъютант Великого Князя Павла Петровича и говорит, что Великий Князь желает видеть мое собрание и для этого приедет ко мне.

Я, разумеется, отвечал, что сам привезу все к Его Высочеству. Привез и расставил мои игрушки.

Великий Князь был в восхищении.

— Как вы могли составить такое полное собрание в этом роде! — воскликнул он. — Жизни человеческой мало, чтоб это исполнить.

— Ваше Высочество! — отвечал я. — Усердие к службе все превозмогает. Военная служба — моя страсть.

С этого времени я пошел у него за знатока в военном деле.

Наконец, Великий Князь начал предлагать, чтобы я продал ему мою коллекцию. Я отвечал, что продать ее не могу, а почту за счастье, если он позволит мне поднести ее Его Высочеству.

Великий Князь принял мой подарок и бросился меня обнимать. С этой минуты я пошел за преданного ему человека…

— Так вот чем, любезный друг, — заключил свой рассказ граф Ростопчин. — выходят в чины, а не талантом и не гением! (1)

Адмирал Ф. Ф. Ушаков, славный своими морскими победами в царствования Екатерины II и Павла I, имел очень много странностей. При виде женщины, даже пожилой, он приходил в ужасное замешательство, не знал, что говорить, что делать, стоял на одной ноге, вертелся, краснел. Безстрашно, как простой матрос, подвергая жизнь свою опасности в сражениях, адмирал до того боялся тараканов, что не мог их видеть без содрогания. Вспыльчивый от природы, строгий с подчиненными, он был в полной зависимости у камердинера своего, Федора. Когда Ушаков сердился, Федор сначала молчал и отступал от него, но потом сам возвышал голос и кричал на своего командира. Ушаков спешил уйти и не прежде показывался из кабинета, как удостоверившись, что гнев Федора миновал.

В одно из крейсерств в Черном море русский флот, находившийся под командою графа Войновича, был застигнут крепким ветром. Ушаков, начальствовавший подветренной эскадрой, сделал ей сигнал и без дозволения главнокомандующего спустился в порт для укрытия. Между тем эскадра Войновича, безполезно оставаясь в море, претерпела большие повреждения и потом также была принуждена спуститься в порт и починиваться. Войнович, ненавидевший Ушакова, жаловался на него Потемкину за нарушение порядка службы. Когда светлейший князь спросил Ушакова о причине такого поступка, то он отвечал: