Страница 64

— Хотя я с вами, кажется, и в дальнем родстве, но на службе шутить не люблю и привык, чтобы мои приказания были тотчас исполняемы. (1)

Когда Н. Н. Муравьев был назначен в 1855 году наместником кавказским, то по приезде своем в Тифлис он прежде всего решился уволить массу лишних чиновников, прикомандированных к канцелярии наместника. В числе этих чиновников находился и известный писатель граф В. А. Соллогуб. При общем представлении ему служащих, когда была названа фамилия графа. Муравьев спросил:

— Вы автор «Тарантаса»?

— Точно так, ваше высокопревосходительство. — отвечал Соллогуб.

— Ну, так можете сесть в ваш тарантас и уехать. (1)

Муравьев имел привычку после утренних занятий отправляться на прогулку по Тифлису. Во время одной из таких прогулок к нему подошел солдат и подал прошение, в котором жаловался на своею ротного командира. Муравьев взял бумагу, прочитал ее и обратился к солдату со следующими словами:

— Я приму твое прошение, потребую дело, рассмотрю его лично, будешь прав — взыщу с ротного командира, нет — пройдешь сквозь строй! Выбирай!

Солдат подумал, взял прошение обратно и скрылся. (1)

Знаменитый ученый академик Бер приехал в Тифлис во главе экспедиции, снаряженной Географическим Обществом для научных исследований. Бер счел долгом представиться вместе с членами экспедиции Муравьеву. Последний вышел в приемную и обратился к Беру с вопросом:

— Кто вы такой?

— Академик Бер, — отвечал тот.

— А зачем вы здесь?

Бер объяснил.

— Ну, извините. — продолжал Муравьев. — ничем не могу быть полезным, вы хлопочете о размножении рыб, а я — солдат, время военное.

— Я с удовольствием помог бы вам, генерал, — возразил Бер, — да, к сожалению, слишком уже стар. (1)

Муравьев внес в веселую общественную жизнь Тифлиса мертвящую скуку. Все словно замерло. Муравьев вел жизнь необыкновенно строгую и воздержную: соблюдал все посты, не дозволял себе никаких общественных удовольствий, никакого развлечения, за исключением, и то изредка, партии в шахматы. Неуклонно требуя от подчиненных своих точного, без малейшею упущения, исполнения лежавших на них обязанностей и даваемых поручений, Муравьев не менее был строг и к самому себе. Все его время, все его досуги были посвящаемы службе. Педантизм его в этом отношении доходил до крайности. Однажды правитель его канцелярии Щербинин уговорил его посетить театр, доказывая необходимость поощрить учреждение, имеющее несомненное влияние на развитие нравов и способствующее слиянию туземцев с русскими. Муравьев поехал в театр. На другой день Щербинин спросил его: остался ли он доволен спектаклем?

— Да, хорошо, — отвечал Муравьев. — но я на вас сердит за то, что вы отняли у меня несколько часов, принадлежавших службе.

На это Щербинин заметил, что предместник Муравьева князь Воронцов, который без устали целый день посвящал делам, вечером уже ничем не занимался, любил собирать у себя общество и с удовольствием принимал участие в общественных развлечениях.

— Потому-то, — возразил Муравьев. — при нем так мало сделано в сравнении с тем, что могло бы быть совершено. (1)

Один из чиновников особых поручений сибирского генерал-губернатора Н. Н. Муравьева-Амурского, узнав о злоупотреблениях нерчинского почтмейстера, доложил о том своему начальнику.

— Что же мне делать с ним? — отвечал Муравьев, — вы знаете, что почтовое ведомство у нас status in statu. Я не имею никакой власти остановить какое-либо зло, делаемое почтовым чиновником в его конторе. Мало того, я сам делаю в Иркутск визиты губернскому почтмейстеру собственно для того, чтобы он моих писем не перечитывал и не задерживал. (1)

Корпусный командир Набоков во время развода, желая что-то сказать начальнику дивизии генералу Гартонгу, крикнул ему: «Николай Иванович!» Гартонг поспешил на зов. В то же самое время с гауптвахты караульный офицер, сделав на караул и вложив шпагу в ножны, скорым шагом направился через плац к Набокову.

— Что прикажете, ваше высокопревосходительство? — спросил Гартонг, подойдя к нему.

— Позвольте, батюшка, позвольте, — отвечал Набоков. — на гауптвахте что-то случилось: караульный офицер идет сюда.

Между тем караульный офицер подошел и сделал под козырек.