Страница 14

– Лео, – герцог впился в меня взглядом, будто гипнотизируя, заставив даже застыть на месте. Сказать что-то хочет? У меня даже сердце замерло… – Ты же все, что я скажу, сделаешь?

– П-по мере в-возможности… – запинаясь, пробормотала я.

– Что еще за выдумки? – презрительно фыркнул Вессаль, и явственно почувствовалось, как у него почему-то задрожали руки.

– Хорошо… – кивнул Фридрих, а пальцы его незаметно скользнули к рукояти меча. – Лео, пригнись! – громко скомандовал он, а я даже осознать ничего не успев, инстинктивно выполнила приказ.

По груди резануло что-то обжигающе, а в глазах на несколько секунд даже потемнело, я только потом поняла, что Вессаль таки умудрился меня ножом задеть, потому что платье на груди намокло почти сразу же. А глаза я открыть боялась, потому что сквозь шум в голове слышались сдавленные хрипы, рык, и оглушительный почему-то звон клинков. Но когда наконец все стихло, стало еще страшнее. И ничего не осталось, только сердце колотилось гулко, словно выпрыгнуть собралось, а во рту кисло стало отчего-то…

Я решилась глаза открыть, только когда поняла, что герцог склонился ко мне и необычно осторожно поднял на руки. И облегченно выдохнула почему-то, как никогда еще… Дорогой, любимый… живой…

Только вот перед глазами все было странно размыто, что мне даже лица его разглядеть не удалось.

– Малыш, не волнуйся, рана у тебя несерьезная, – успокаивающе прошептал Фридрих, – ты только не засыпай сейчас, слышишь?

Я рассеяно кивнула, пытаясь изо всех уловить размывающийся мир, и не понимая, отчего же так жжется больно… Герцог еще что-то настойчиво говорил, но я не понимала, и вообще, казалось, оглохла. Пару раз перед глазами мелькнуло мутно-серое небо, а потом вдруг предательски раскололось, как-то сразу нырнув во тьму…

Рана на груди бессовестно саднила и жглась. Это первое, что я ощутила, едва очнувшись от вязкого забытья, которое еще пару минут, пока я окончательно не проснулась, пыталось навязчиво и мягко утащить обратно во тьму. А потом я почувствовала, что на груди лежит что-то теплое и мягкое, и приоткрыв глаза, поняла, что это старый понимающий Маркизка. Рядом, у кровати, сидели и о чем-то заговорщически перешептывались Юрген и Виолетта.

– Во-о, видал, уже очухалась, – ткнула в меня пальцем сестра, едва заметив мое пробуждение. – А я говорила, что она живучая. В детстве с балкона выпала, со второго этажа, и ничего, поднялась и дальше побежала. Вот это номер был… А сейчас…

– Ой, ну да, ну да, – скептично покивал Юрген, – может напомнишь, кто тут истерику поднял, когда она пропала?

– Ну-у, это утром было… – надулась Виолетта.

– Я смотрю, вы неплохо ладите. Герцог где пропадает? – требовательно спросила я, осторожно усаживаясь на кровати. Маркиз изящно соскочил на пол и улегся на коврике.

– Ну-у-у… – озадаченно протянул Юрген.