Страница 30

Из романа учатся жизни! Роман сделался руководствующим кодексом к изучению взаимных отношений, страстей, симпатий и антипатий — словом школой жизни!

Изображать одно хорошее, светлое, отрадное в человеческой природе — значит скрадывать правду, т. е. изображать неполно и потому неверно.

Источник знания неистощим: какие успехи ни приобретай человечество на этом пути, всё людям будет оставаться искать, открывать и познавать.

Каждая нация рождается, живет и вносит свои силы и работу в общую человеческую массу, изживает свой период и исчезает, оставив свой неизгладимый след! Чем глубже этот след, тем более народ исполнил свой долг перед человечеством!

Лета охлаждают всякие желания и надежды.

Люди изменяются до конца, до своей плоти и крови <…> они перерождаются и меняют нравы, сбрасывают указанный природою костюм, забывают свой язык…

Мало ли вы выучиваете такого, что вам не понадобится потом в жизни; но все изученное входит в плоть и кровь вашего нравственного, умственного и эстетического образования! Без этой подкладки древних классиков, их образцов во всем — смело скажу, человек образованным назваться не может.

Многие, <…> конечно, испытывали сладость возвращения, после долгой разлуки, к родным…

Многим нравится дорога не как путешествие, то есть наблюдение нравов, перемена мест и проч., а просто как дорога. Есть же охотники переезжать с квартиры на квартиру; гулять по осенней слякоти и т. п.

Молодость волнуется, с свойственным юности нетерпением спешит заявлять свои желания.

Мудрость — это совокупность истин, добытых умом, наблюдением и опытом и приложимых к жизни, — это гармония идей с жизнью.

Надо прежде делать для своего народа, потом для человечества и во имя человечества!

Народность, или, скажем лучше, национальность — не в одном языке выражается. Она в духе единения мысли, чувств, в совокупности всех сил русской жизни!

Национальность, патриотизм и религия — три начала, необходимые для непогрешительного движения государственной машины.

Не казнь страшна, а приготовление к ней.

Никогда не посягай на личность женщины ни словом, ни делом. Оружие против женщины — снисхождение, наконец, самое жестокое — забвение.

Обогащение (языка) производится писателями с весом. Например, вот Николай Михайлович Карамзин ввел слово промышленность, его все и приняли.

Одна природа да животная, хотя и своеобразная жизнь, не наполняют человека, не поглотят внимания: остается большая пустота. Для того даже, чтоб испытывать глубже новое, не похожее ни на что свое, нужно, чтоб тут же рядом, для сравнения, была параллель другой, развитой жизни.