Страница 34

И я особенно подозрительно, особенно недоверчиво отношусь к русскому человеку у власти, — недавний раб, он становится самым разнузданным деспотом, как только приобретает возможность быть владыкой ближнего своего.

Идеология и мораль мещан направлены к тому, чтобы возможно туго и крепко связать волю и разум человека, направленные в сторону коллективизма.

Идешь ты, ну и иди своим путем, не сворачивая в сторону. Прямо иди. Может, и не загинешь даром.

Известно, что возбуждение радостное — особенно увеличивает силы.

Именно сложность нашей психики и делает нас лучшими людьми страны — сиречь интеллигенцией.

Имея дело с людьми образного языка, вы должны уметь пользоваться этим языком.

Интересная штука — жизнь!

Искусство всегда было достоянием немногих…

Искусство должно облагораживать людей.

Искусство слова следовало непосредственно за трудом, в слово включались начала науки о приемах борьбы с враждебными трудовой деятельности людей сопротивлениями природы.

Истинная поэзия — всегда поэзия сердца, всегда песня души, она редко философствует и стыдится рассуждать.

Их <писателей> не должно утешать то, что сейчас многие «признанные» писатели тоже плохо знают родной язык.

Почти у каждого можно отметить неправильную расстановку слов; запутанность фразы, неточность ее. Это значит, что автор плохо видит то, о чем он пишет.

Каждое дело, литература также, требует знаний технических, без этого ничего не сделаешь. Литератор работает со своим опытом, который он облекает в слово. Язык — это его инструмент, надо учиться языку, надо расширять свой лексикон, учиться облекать свои впечатления в более совершенную, яркую, простую форму.

Как мало в жизни ласкового!

Как ни живи, все грешно! И так грешно, и вот этак грешно <…> Сказал — грешно, промолчал — грешно, сделал — грешно, и не сделал — грешно. Разве тут разберешь?

Как ни притворяйся, как ни вихляйся, а человеком родился, человеком и помрешь…

Как стилист, Чехов недосягаем, и будущий историк литературы, говоря о росте русского языка, скажет, что язык этот создали Пушкин, Тургенев и Чехов.

Как тесны границы человеческой откровенности и как стойко охраняет их самолюбие.

Как хороши люди! Сколько в них простоты, ума и такой славной способности понимать друг друга!

Как художник слова, H. С. Лесков вполне достоин встать рядом с такими творцами литературы русской, каковы Л. Толстой, Гоголь, Тургенев, Гончаров.

Как это обидно — потерять имя!

Какое это счастье — быть грамотным!

Какое это тяжелое, гнетущее чувство — ответственность перед детьми.

Какому дьяволу нужно, чтобы люди горе горевали? Кто это любит слушать, как стонет, разрываясь от горя, человеческое сердце?