Страница 19

Галл, убивающий себя и свою жену. Фрагмент античной статуи

Когда я, поэтому, узнал, что Публий Лентул вступил в переговоры с послами аллоброгов с целью возбудить против нас трансальпийскую войну и галльское нашествие, что он отправил их с письмами и устными поручениями в Галлию к их соплеменникам и заодно к Катилине и что он дал им в проводники Тит Вольтурция, причем последнему было вручено письмо к Катилине, – тогда то труднейшее дело, о котором я всегда молил бессмертных богов, мне показалось близким к осуществлению: была дана возможность представить воочию все их происки не только мне, но и сенату, и вам. Итак, я призвал вчера преторов Луция Флакка и Гая Помптина, храбрых и преданных государству мужей, изложил им дело и развил свой план. Они, как и следовало ожидать от столь горячих и честных патриотов, безо всяких отговорок и проволочек согласились исполнить мое поручение: с наступлением сумерек они незаметно отправились к Мульвийскому мосту и расположились в ближайших дворах, разделив свои силы на два отряда, с тем, чтобы Тибр и мост были между ними. Дело в том, что они и по собственному выбору привели с собой, ни в ком не возбуждая подозрения, многих храбрецов, да и я заблаговременно послал туда же, вооружив их мечами, нескольких отборных юношей из Реатинской префектуры, услугами которых я часто пользуюсь в деле охранения государства.

Август Октавиан. Фрагмент античной камеи

И вот, незадолго до смены третьей стражи, явились, с большим конвоем, послы аллоброгов, а с ними и Вольтурций; едва только вступили они на мост, как на них было произведено нападение. Схватились за мечи и они, и наши: дело было известно одним только преторам, из остальных же никому.

С появлением Помптина и Флакка начавшаяся уже было свалка была прекращена; все письма, имевшиеся у галлов или их спутников, были переданы преторам нераспечатанными; сами они были арестованы и, уже на рассвете, приведены ко мне.

Тогда я тотчас велел призвать к себе коварного зачинщика всего этого преступная дела – Габиния Кимвра, ни о чем еще не догадывавшегося; сюда же пришел, по моему приглашению и Луций Статилий, затем – Цетег, последним – Лентул; последним, надо полагать, потому, что он против своего обыкновения провел часть этой ночи за письмами.

Едва только успел распространиться слух о происшедшем, как ко мне сошлись в большом числе, еще рано утром, лучшие и славнейшие в нашем государстве мужи. Они советовали мне распечатать письма, прежде чем представлять их сенату, чтобы не оказалось – в случае если бы они не содержали никаких улик, – что вся тревога была поднята понапрасну; все же я счел своим долгом представить это дело, касавшееся безопасности всего государства, государственному совету в непочатом виде. В самом деле, квириты, даже если бы в письмах и не нашлось того, о чем мне было донесено, – все-таки я не думал, чтобы, ввиду опасного положения государства, даже чрезмерная заботливость могла мне быть вменена в вину.