Страница 66

Все запутанное по самой природе своей тяготеет к ясности, а все темное к свету.

Судьба – самый гениальный поэт.

Когда между собакой и кошкой вдруг возникает дружба, то это не иначе, как союз против повара.

Гений человека всегда одновременно и его рок.

Ни один врач не знает лучше лекарства для усталого тела и души, как надежда.

Тот, кому дорога истина, не станет полагаться на вынужденные показания как на заслуживающие доверия.

Хороша только полная правда. Полуправда ничего не стоит.

Великое отчаяние всегда порождает великую силу.

Наивысшего человек достигает тогда, когда подает хороший пример.

Быть героем – значит сражаться и против всесильной судьбы.

Вирджиния Вулф

(1882–1941)

британская писательница

Большие сообщества людей – существа невменяемые.

Дешевизной бумаги, бесспорно, объясняется, почему женщины в литературе преуспели раньше, чем в каких-либо других профессиях.

История мужского сопротивления женской эмансипации едва ли не интереснее, чем история самой эмансипации.

Кто не говорит правду о себе, не может говорить ее о других.

Не накладывает ли смерть свой перст на жизненную смуту для того, чтобы она сделалась для нас переносима?

У каждого человека есть свое прошлое, укрытое в нем, как страницы книги, известной только ему; а его друзья судят лишь по заглавию.

Юмор – первое, что теряется в переводе.

Джеймс Джойс

(1882–1941)

ирландский писатель и поэт, приверженец модернизма

Жизнь имеет право, законное право, требовать от нас, чтобы мы отдали ей большую часть себя.

Нет ни прошлого, ни будущего; все происходит в вечном настоящем.

Человек может всю жизнь прожить в одиночестве. А что? Может. Но все-таки кто-то ему нужен, кто бы его зарыл, хотя могилу он себе может выкопать сам.

Поэзия, даже самая фантастическая, – это всегда бунт против фальши, бунт, несомненно, против реальности.

Это же полная, вопиющая бессмыслица – ненавидеть людей за то, что они живут, так сказать, не на нашей улице и болтают не на нашем наречии.

Франц Кафка

(1883–1924)

немецкоязычный писатель XX в., культивировавший абсурд в своих произведениях

Истинный путь идет по канату, который натянут не высоко, а над самой землей. Он предназначен, кажется, больше для того, чтобы о него спотыкаться, чем для того, чтобы идти по нему.

Зло может соблазнить человека, но не может стать человеком.

Жизнь все время отвлекает наше внимание; и мы даже не успеваем заметить, от чего именно.

Все, в том числе и ложь, служит истине. Тени не гасят солнца.

Начиная с определенной точки, возврат уже невозможен.

Этой точки надо достичь.

В жизни множество преград, и тем они выше, чем выше цели.

Родители, ожидающие от своих детей благодарности (есть даже такие, которые ее требуют), подобны ростовщикам: они охотно рискуют капиталом, лишь бы получить проценты.

Сил человеческих хватает до известного предела. Кто виноват, что именно этот предел играет решающую роль?

Счастье исключает старость. Кто сохраняет способность видеть прекрасное, тот не стареет.

Лгут меньше всего, когда меньше всего лгут, а не тогда, когда для этого меньше всего поводов.

Иногда я удивляюсь тому, как люди сумели изобрести понятие «веселье»; вполне возможно, что они его вычислили лишь теоретически – в противовес печали.

Джебран Халиль Джебран

(1883–1931)

арабский писатель и философ

Знать истину следует всегда, изрекать – иногда.

Многие учения схожи с оконным стеклом. Мы видим истину сквозь него, но оно же и отделяет нас от истины.

Очевидное – это то, чего никто не видит, пока кто-нибудь не выразит его наипростейшим способом.

Мы сами избираем свои радости и печали задолго до того, как испытываем их.