Страница 16

— А у тебя никогда ничего не ясно. Поэтому мы много спектаклей пропустили.

— Галя, не о творчестве идет речь...

— Творчество — это главное, а вот тебе плевать на творчество, и, обидевшись, ушла. Все, что я хотел сказать, это то, что из Москвы приехали артисты и привезли ей письмо от сестры.

Гале хорошо рассказывать анекдоты.

— Два еврея вышли из леса...

— Из какого леса? Хвойного — кедр, пихта, ель; соснового или смешанного?

— Этот анекдот не имеет никакого отношения к составу леса.

— Но лучше уточнять, чтобы было легче осмыслить.

— Хорошо. Два еврея вышли из смешанного леса...

— А почему евреи?

— На этом строится анекдот?

— Так что, если бы не было евреев, не было бы анекдотов?

— Были бы, но этот конкретный анекдот связан с евреями.

— Глупо. Получается, что евреи специально созданы для анекдотов.

"Люди у нас плохие, а народ хороший"

В. Войнович

Люди, одолеваемые заботами, проблемами, живущие в вечной спешке, делаются злыми и ищут повод, чтобы вылить все накопившееся недовольство. После иммиграции я трижды приезжал в Россию — на гастроли в 1994г., и дважды в 96 и 98 годах снимался у Тиграна Кеосаяна, сына знаменитого режиссера Эдмонда Кеосаяна, постановщика "Неуловимых". Каждый раз я поражался обилию хмурых озабоченных лиц, от которых отвык в Америке. Помню, днем идет стайка подростков, впереди мальчишка лет 13-ти. Казалось бы в его возрасте — уроки кончились, сейчас во двор, в футбол погонять — жизнь прекрасна, а у него на лице такое выражение, как будто брокер ему только что сообщил о биржевом крахе, и он решает, стоит ли ему продавать сталелитейные акции и покупать нефтяные. Как сказала известная американская певица, побывав в Москве:

— Если на улице кто-то улыбается — он или сумасшедший или пьяный.

Последний раз, когда я летел самолетом Аэрофлота из Москвы в Нью-Йорк, рядом со мной сидел человек — комок нервов. Внутри у него была шаровая молния, и он был готов ее применить. Меня он, к счастью, узнал, на короткое время расплылся в улыбке, но очень скоро вновь начал посматривать по сторонам сузившимися глазами Рэмбо, вышедшего на тропу войны.

У Аэрофлота прекрасное обслуживание, новые самолеты, очаровательные предупредительные девушки-стюардессы, но в его состоянии он не сомневался, что весь мир находится в заговоре против него, а Аэрофлот и стюардессы — это авангард врага.

— Можно попросить стакан воды? — то ли с иронией, то ли с вызовом спрашивает он стюардессу.

— Конечно, я сейчас принесу.

— Я имею в виду — минеральную, — с угрозой добавляет он.

— Пожалуйста.

— И долго этот поход будет длиться? Получив через 30 секунд воду:

— Да, вас только за смертью посылать. А посмотрите на свое выражение лица, — говорит он милой, вежливо улыбающейся, девушке, — с таким лицом вам только на кладбище работать.

И ко мне:

— Нет, летать надо только французской компанией, в крайнем случае финской — это сервис, там таких ведьм не держат. А этот жлобский Аэрофлот...

Я от безвыходности вежливо кивал, стараясь как можно дальше отклониться на случай, если бы он вдруг решил откусить мне ухо.

Чтобы как-то отвлечься, я решил достать из лежащей на полке сумки книгу и почитать. Сумка была набита доверху, весила килограмм 20, и надо же было так случиться, что я ее не удержал, и она свалилась прямо ему на голову. Я мысленно приготовился к смерти, в голове промелькнула вся моя жизнь, и последние мысли были о наследстве — кому оставить свою пижаму, канотье и халат, но он вдруг неожиданно заорал:

— Будь проклят этот вонючий Аэрофлот! Все, я с ними завязал! Только французская или финская компании!