Страница 46

— Завтра с утра идите в Госбанк, там вас вычис… то есть, там вы пройдете чистку.

Чистили меня в Госбанке самое большее десять минут. Никаких каверзных вопросов, никаких допытываний и уточнений. Напоследок председатель комиссии, типичный банковский служащий, с жидкой бородкой, в очках, в серой толстовке, обратился к сидевшему за столом поодаль от других членов комиссии пожилому мрачноватому человеку в кителе с малиновыми петлицами — форма ГПУ:

— У вас есть вопросы к товарищу?

У малиновых петлиц вопросов к товарищу не оказалось. Мне тут же выдали справку о том, что чистку советского аппарата я прошел. А может быть, поставили соответствующий штамп в паспорте — этого я уже не помню.

Через неделю я стоял у окна в международном вагоне поезда Москва — Ташкент, смотрел на несущиеся навстречу заволжские степные просторы и думал… о чем? Да все о том же — что день грядущий мне готовит? Был я тогда беспечен, свободен и чертовски молод и поэтому был уверен, что грядущий день ничего, кроме хорошего, приготовить мне не может. На сердце у меня было легко и ясно!

Примерно через месяц, когда я уже работал в «Правде Востока» и набирал темпы как фельетонист, я получил письмо от приятеля-газетчика по «Красному знамени». Приятель писал, что комиссию по чистке в нашей редакции возглавлял председатель окружного отделения профсоюза работников народного питания товарищ К-и, обрусевший грек, про которого я когда-то написал не злой, но довольно смешной фельетон. Никаких особых служебных неприятностей он от моего фельетона не испытал, но, видимо, самолюбие его пострадало. Во всяком случае, по словам моего приятеля, явившись в редакцию и заняв под чистилище кабинет заведующего издательством, он, потирая руки, сказал:

— Ну-с, начнем с Ленча! Давайте его сюда!

Ему сказали:

— А Ленч у нас уже не работает!

— Как?! Где он?

— В Ташкенте. В газете «Правда Востока».

— Убежал от чистки?!

— Нет, он прошел чистку перед отъездом. В Госбанке.

Бедный председатель Нарпита даже застонал от огорчения: такая была приятная возможность расквитаться с проклятым сатириком за его неуместные шуточки, и — на тебе! — он и тут вывернулся!

Впрочем, меня все это уже не трогало и не волновало! Надо было крепить крылья в небесах Средней Азии!

III. Что такое экзотика

Я приехал в Ташкент в самом начале весны, в марте, а может быть, даже в феврале 1929 года, но в, городе уже было жарко. Только поздним вечером и ночью, когда огромный город затихал в густой тени своих могучих карагачей под мелодичный лепет арыков, этих ташкентских соловьев, дышалось легче.

Но — взялся за гуж, не говори, что не дюж! Надо было привыкать и к новому климату, и к новой обстановке, и к новым людям с их особыми нравами.