Страница 10

– Это американский флаг? - спросила Анжелика.

– Когда-нибудь потом, - ответил муж, - это станет флагом гомосексуалистов. А пока - просто северное сияние.

– А, ну да, - кивнула Анжелика, - Я его уже видела в советском мультике про ложкой снег мешая.

– Любимая, - Жоффрей порывисто прижал жену к пеньку от древней секвойи, - поклянись перед этой неукротимой стихией, что я навеки останусь повелителем нежных розовых сосков. Обоих.

– Разумеется, милый, - улыбнулась графиня. - Если, конечно, в следующий раз мы поедем зимовать в Вегас.

Часть седьмая

Искушение Анжелики

Раз уж я тоже в Новом Свете, тянуть далее не представляется никакой возможности: 

Если кто из прошлой части не понял, за что именно молодая американская церковь так ненавидела божественную Анжелику (ну, вот я, например, из прошлой части ни хуя не поняла), то теперь пелена тайны сорвана, как мой голос после украинских народных песен с коньяком.

Итак, жила-была в Новом Свете одна монашка. Ну и сами понимаете. Страна ковбоев, хиппи и рок-н-ролла, а ты - монашка, как тут мозгом не тронуться? Монашка тронулась, пошла к настоятелю и молвит: «Здравствуйте, я тронулась мозгом, поэтому садитесь, я вам расскажу о конце света в деталях».

– Крутаны, - обрадовался настоятель, - погодите, я камеру включу.

И монашка, обхватив безумными руками безумные плечами, стала вещать - ах, вижу я, как на брег песчаный, где раскинулся Макдональдс, тридцать прекрасных рыцарей чредой выходят из ясных волн, а с ними женщина модельной внешности на белом единороге, которая и погубит Акадию.

«О Господи», - подумал настоятель, - «тридцать один нелегальный эмигрант и непрошедшее карантин экзотическое животное, надо срочно позвонить в Пентагон».

А тут на брег песчаный спустилась божественная Анжелика, оседлала белую лошадь, и в Пентагоне даже младенцы догадались, что это и есть всадники Апокалипсиса четыре в одном.

Жоффрей де Пейрак возлежал на шкуре ирокеза, читал политическую карту мира и ласкал нежные розовые соски своей жены вплоть до изменения цвета и консистенции.

– Милый, о фем ты думаеф? - спросила Анжелика, не отрываясь от нефритового стержня.

– Я думаю, - судорожно перевел дыхание Человек-Гром, - а вот не создать ли мне Организацию Объединенных Наций?

– Симпатичное название, - кивнула Анжелика, - только если поменять «наций» и «объединенных» местами, получится прикольная аббревиатура со смыслом.

– Я подумаю, - ответил Жоффрей, - дорогая, кивни, пожалуйста, еще раз.

– Конечно, - закивала Анжелика. - А зачем? Ну, в смысле, не кивнуть зачем, а зачем нужна организация объединенных наций?

– Ну, - простонал муж в пароксизме, - это для того, чтобы вожди заняли себя разговорами о судьбах человечества и перестали путаться под ногами.

– Прекрасная идея, - решительно сказала Анжелика, запивая соком, - только поспеши с реализацией, а то спиздят.

– Ты права, - Жоффрей решительно поднялся и нарисовал по древней американской традиции две черные полосочки на своих мужественных щеках. - Я присяду на дорожку, а ты пока погладь мою карту мира.

– Внутреннего? - уточнила Анжелика.

А Жоффрей рассмеялся и умиленно подумал, что, мол, вот какая у меня забавная жена. Шутит.

– Беги, - вздохнула жена, - Да осветит твой путь святой Свет, и не забудь нефритовый стержень.

– Вот же черт, - хлопнул себя по лбу де Пейрак, - а забыл ведь. Годы, годы…

Проводив мужа, Анжелика устало опустилась на смятую шкуру ирокеза, все еще помнящую тепло его тела - тела мужа, понятно, а не ирокеза - и задумчиво потерла виски нежными розовыми сосками. Это помогало ей сосредоточиться. Душа требовала решительных действий, но наша божественная героиня четко придерживалась мнения, что нравственная оценка решительных поступков зависит от их конкретного социального содержания, поэтому Анжелика отмела идею вырезать соседнее индейское поселение и занялась созданием благотворительного фонда: «Вместе против СПИДа».

Главная проблема, стоящая на пути активистов фонда, заключалась в том, что СПИДа еще не было и, по прогнозам, в ближайшие двести лет не предвещалось. Поэтому их деятельность заключалась, главным образом, в развозке по окрестным деревням отбитых у индейцев похищенных белых детей. Помирающие с голодухи окрестные деревни таким проявлениям благотворительности были несказанно рады.