Страница 13

Ужасные, немыслимые подозрения… Абигель, кажется, у меня начался климакс.

Поскольку Абигель счастливо разрешилась от бремени, и никто не умер, Анжелике стало скучно, и она решила съездить на войну, проведать мужа.

– У мамы в жопе шило, - извиняющеся прокомментировал это Кантор и отправился свистать всех наверх.

Кантор ошибался. В божественной жопе прекрасной Анжелики не было никакого шила.

Зато там была прекрасная электродрель фирмы Бош со сверлом на двадцать: индейцы, иезуиты, тетеньки-лесбиянки, сатана - а пох. Мы ведь стремимся навстречу любимому, не так ли? А то, что любимый настойчиво триста пятьдесят девять раз попросил посидеть на жопе ровно - так у нас там дрель.

Путешествие выдалось веселым - всех спутников Анжелики убил какой-то дядька свинцовой дубинкой по кумполу. Анжелику он тоже пытался убить, но она выкрутилась, до сих пор не пойму - как.

А перечитывать - боюсь, надеюсь, вы меня не осудите.

После захватывающих приключений Анжелика доехала до войны, где ей сообщили, что Жоффрей поехал в Голдсборо, проведать жену.

Наша героиня, не унывая, поехала домой, а там выяснилось, что муж, не найдя супругу дома, отправился ее искать.

Отключенные мобильные телефоны способны делать настоящие чудеса.

Наша богиня, наконец, унялась и сидела дома Ярославной.

Небо взрывалось молниями, гремело громом, в окне транслировались кадры из Хичкока.

– Анжелика, мне страшно, - закричала Амбруазина с порога, врываясь в хозяйскую горницу, - мне кажется, что где-то здесь бродит дьявол, он заберет нас, это так ужасно. Расскажите мне что-нибудь успокаивающее.

– Ладно, - кивнула Анжелика, - слушайте. Одной девочке мама говорила - не покупай красные занавески. А девочка пошла в магазин и увидела красивые красные занавески. И купила. А потом повесила в маминой комнате. Утром просыпается, а у мамы нет руки. А на следующее утро у мамы не было второй руки. А потом ног не стало и головы через неделю. Тогда девочка испугалась за маму и перевесила красные занавески в свою комнату…

– Ах, Анжелика, - прошептала герцогиня, - мне так хорошо с вами, так спокойно. В наш суровый век, когда неуклонно снижается культурологическое значение минета, мы должны держаться вместе. Вил ю мэрри ми?

– Не могу, - вздохнула Анжелика, - у меня целибат уже третий час, так что выньте, сделайте милость, руки из моей бухточки желаний, спасибо.

– Не сердитесь на меня, - Амбруазина вынула руки и отчаянно прижала их к груди.

– И за харрасмент не сердитесь, и за все остальное.

– Ась? - рассеянно отозвалась Анжелика. - За что?

– Ну, - замялась герцогиня, - я вас приложила пару раз…

– Когда? - удивилась Анжелика.

Герцогиня задумалась и стала загибать пальцы: