Страница 10

— Я очень мало ем. Каждый день на копейку. Так и набрал. А у кого уже есть, тому и дается, как говорит священное писание. Слуга божий ведь не бабочка, которая только и делает, что трепещет крылышками. Ему надо думать и о завтрашнем дне.

— Где теперь Даниел?

— В городе, пропивает мои трудовые сбережения... Боже, будь к нему милостив! Его надо обязательно поймать. Я не останусь в долгу перед вами. Если хотите, я похороню вас бесплатно. Только задержите этого жулика! Негодяя! Мерзавца!

Уполномоченному с трудом удалось успокоить слугу божьего. Он выпроводил его, посадил на велосипед и пожелал доброго пути.

Через час духовный, брат пастора Даниел уже сидел в милиции. Он протестовал с искренностью пьяного человека:

— Разве я хуже, чем он? Ну, скажи, товарищ милиционер? Акман в жизни не работал, палец о палец не ударил. Я же знаю. Сам был когда-то священником. Откуда у него эти деньги? Совести у него нет! Я спекулировал машиной, которой нет и не было. Хорошо. Я признаю свою вину, потому что у меня еще есть совесть. Есть! А он спекулирует богом, которого нет и не было. Он сдирает со своих овец по три шкуры. Почему же его не задерживают? Я спрашиваю вас, товарищ милиционер! Его тоже следовало бы, поскольку у него нет совести... А еще называется духовный брат!..

Даниел заплакал.

— Духовный брат? — спросил уполномоченный с презрением. — Ну, ладно, братец, собирайся ^ дорогу.

И отправил Даниела в камеру.

Секрет смеха

Вчера вдруг позвонили мне из киностудии:

— Товарищ Лаас? Здравствуйте. Говорит режиссер Ранд. Очень рад познакомиться. Вы очень заняты? Не могли бы вы заглянуть сегодня к нам, этак около четырех? Поговорим о вашей повести. Заранее скажу: она превосходна. Именно так и надо писать! Режиссер Пину того же мнения. Мы оба беремся за ее экранизацию. Согласны?

Мне ничего не оставалось делать, как согласиться.

Ровно в четыре я постучал в дверь режиссерского кабинета. Товарищи Ранд и Пину приняли меня как старого и равноправного члена их творческого коллектива.

«Умные люди, — подумал я с уважением. — Понимают, что к чему».

Меня провели в небольшой зал, где заседала какая-то комиссия. Разговор шел о сценарии, сюжет которого был мне очень близко знаком, только я никак не мог вспомнить фамилию его автора.

— Мне кажется, — сказал режиссер Ранд, — автор удачно наметил пути для широкого применения юмора. Возьмем хотя бы такой пример. В своем последнем фильме мы использовали двух пьяниц для достижения комического эффекта. Автор нового сценария рекомендует нам использовать минимум две дюжины пьяниц. Это умно! Один пьяный — уже смешно. Ну, а две дюжины пьяных, товарищи, естественно, в двадцать четыре раза смешнее. Правильно, товарищ Лаас?