Страница 37

— Я сказал, что он хам... Надо бы порезче.

— Ты?! — взвился Витька. — Ты обхамил его, Сергея Монеткина, аса хоккея!.. И когда!.. Послезавтра у него международная игра. Он должен совершить свой двадцатый подвиг! Ты сбил его нервный тонус. Что ты наделал?.. Ты должен извиниться.

— Фига! — перешел я на хоккейную вежливость. — Перед этим рыцарем с большой дороги!..

— Ну, хорошо, — холодно сказал Витька. — Я пойду к нему сам. Ничего не поделаешь, дети всегда отвечают за грехи родителей.

Страшный случай

Сатирик-юморист Аскольд Еремеевич Зайчиков по ошибке разорвал и выбросил в мусоропровод рукопись только что написанного рассказа.

— Конец!.. Все погибло!.. Как жить?! — метался он по кухне, вцепившись обеими руками в свои реденькие волосы.

— Ничего не погибло, — успокаивала его жена Зинаида Максимовна. — Пока я жива, ты можешь быть спокоен!.. Вот если бы ты ушел к той рыжей корове…

— Зина! — взмолился Зайчиков.— О чем ты?! Ведь это было до рождества Христова.

— Но было же!.. Ты не станешь отрицать, что было. Помнишь, ты называл ее серебристой ланью?

— Я прошу тебя, — заныл старейшина юмористического цеха. — Это неблагородно. В такой момент, когда я переживаю трагедию...

— Трагедии не будет. Мы пойдем спасать твою рукопись!

— Пойдем?.. Куда?

— В подвал, куда выходят все трубы мусоропровода. Накинь плащ Бориса, в котором он ездит на картошку, и надень свою старую фуражку.

В 23.00 супруги Зайчиковы двинулись в экспедицию по спасению рукописи. Аскольд Еремеевич уныло плелся позади, наступая на полы плаща, который был ему не по росту. Зинаида Максимовна выглядела браво в старом халате, перетянутом семейной реликвией — военным ремнем Зайчикова. В руках она держала тоненькую елочную свечку.

Когда Зайчиковы дошли до нижней ступени лестницы, они заметили на двери подвала большой амбарный замок.

— Ну вот, — вздохнул Зайчиков, — ничего не поделаешь.

Он предпочел бы отправиться домой, лечь спать, а завтра утром усесться за письменный стол и восстановить по памяти погибший рассказ. Но Зинаида Максимовна была непреклонна.

— Пустяки, — сказала она, — сейчас мы найдем Эльвиру, и она откроет нам.

Посмотрев на окна однокомнатной квартиры дворничихи Эльвиры, жена полуклассика заметила тоненькую голубую полоску света между шторами. Это означало, что, глубоко замаскировавшись и делая вид, что она спит, Эльвира всем телом воткнулась в телевизор.

Оставив Аскольда Еремеевича во дворе, Зинаида Максимовна поднялась на пятый этаж и осторожно нажала кнопку звонка. Послышалось шлепанье босых ног, дверь отворилась, и перед Зинаидой Максимовной предстала Эльвира в стеганом халатике.

— Чего надо? — спросила Эльвира.

— Извините, — засуетилась Зинаида Максимовна, — извините, Эльвирочка, у нас с Аскольдом Еремеевичем огромная просьба. Нам нужно в подвал, где мусоропровод, а замок заперт.

— Это правильно, что заперт.

— А вы не могли бы открыть?

— Не можем. Ключ у слесаря. Он третий день зашибает, а когда опомнится, не знаем.

— Позвольте, но так же нельзя. Должен быть порядок.

— Порядок ищете?.. Ну так идите к технику-смотрителю. Он куда больше моего получает.

— Эльвирочка, душечка, — залебезила Зайчикова,— поймите меня как женщина женщину...

— Девушка я, — рассердилась Эльвира, — это Кольки-водопроводчикова жена придумывает.

— Девушка, конечно, девушка, — засуетилась Зинаида Максимовна, — цветочек совсем. Несчастье у нас. Аскольд Еремеевич по рассеянности выбросил в мусоропровод ценную вещь.

— Колечко ваше или браслетку? — оживилась Эльвира, увидев, что на руках Зинаиды Максимовны нет драгоценностей.

— Нет, что вы, совсем другое.

— Скрываете? — обиделась Эльвира. — Не бойтесь, не польщусь я на ваше колечко. У самой денег хватит, если что интересное встретится.