Страница 39

— Не тревожься, миленький, — говорила ему жена голосом провинившейся девочки. — Мы скоро кончим и будем пить чай с брусничным вареньем. Ты ведь любишь чай?

— Люблю, — лживо отвечал худосочный, хотя на самом деле он предпочитал совсем другие напитки. — Я посижу с вами немного.

Он еще прочнее устраивался в красном углу, обдумывая, как бы развлечь дам, однако, не придумав ничего оригинального, уходил в кабинет, а дамы продолжали игру. Но едва только у них завязывалась интересная борьба, муж появлялся в кухне и застенчиво говорил:

— Я не буду мешать вам, но сейчас я вспомнил забавную песенку, которую слышал от одного автора-куплетиста. Вот послушайте.

Пел он, не обладая ни голосом, ни слухом:

— Смешно? — спрашивал он.

— Очень, — фальшиво улыбалась жена.

А черная дама молчала как истукан.

И тогда малоупитанный муж долго и нудно объяснял им, какая разница в старых амплуа между инженю-драматик и инженю-кокет.

В это время жена брала колоду карт, которая ей совсем не нужна, быстро проигрывала, а ее подруга, выложив карты веером, говорила:

— Ватерлоо!

— Ну-ну, — произносил цыплячьим голосом неполноценный муж, — играйте, — и уходил в кабинет подумать на диване.

Однажды, когда черная дама сильно проигралась, — чуть ли не девяносто восемь копеек! — она сказала подруге:

— Все!.. Я отказываюсь, если этот челнок не перестанет сновать...

— Какой челнок? — не поняла подруга.

— Твой недоросток.

Такую грубость черной дамы можно было объяснить только суммой проигрыша. Вообще-то она была вежлива и даже лет тридцать назад поступала на филологический факультет.

— Я попросила бы тебя... — начала подруга, готовя ответный удар, но, вспомнив, что может лишиться партнерши, переменила курс:

— Я попросила бы тебя посоветовать, как поступить с этим большим ребенком.

Черная дама прочно задумалась.

— Надо ему платить, — деловито сказала она.

— Как?

— Как я плачу моей Кате, поденно.

— Он не домработница, — обиделась жена, — и у меня нет лишних сумм.

Черная дама посмотрела на нее с сожалением.

— Он же не будет убирать квартиру и готовить обед. От него требуется только одно — не заходить на кухню, когда мы играем. Мы будем платить ему копейку за партию. Разумеется, платит выигравший.

— Он не согласится. Мужская гордость не позволит ему.

— Позволит! Они все позволяют себе.

Черная дама оказалась права. Маломощный муж дал согласие и приспособил для капиталов маленькую гранитную пепельницу. По вечерам жена и ее подруга играли на кухне без семейных помех, а малооплачиваемый муж лежал в кабинете на диване, занимаясь этим любимым вечерним делом всех мужей. В конце игры он неизменно клал в гранитную пепельницу честно заработанную копейку. Копейка ложилась на копейку, и копеечный муж, пересчитывая денежки, загадочно улыбался.

В один из вечеров он обнаружил себя владельцем тридцати копеек. Утром он пошел в булочную и приобрел у рослой бело-розовой продавщицы на свои трудовые тридцать копеек билет денежно-вещевой лотереи.