Страница 11

Тяжелое прошлое оставило глубокие шрамы и на теле социальной психологии, запечатлевшись в социально-психологических теориях и понятиях, таких, как, например, «коллектив». Коллектив по тем временам считался высшей формой объединения людей, которая могла существовать только в странах, движущихся социалистическим (как показали последующие события, — неправильным) курсом. А у теории коллектива была только одна проблема: если, скажем, экипаж советского космического корабля — это коллектив, а экипаж американского космического корабля — всего лишь малая группа, то чем считать смешанный советско-американский экипаж, интернациональный полет которого дал жизнь сигаретам «Союз-Апполон»? Нет нужды объяснять, что результатом глубокого социально-психологического анализа таких проблем, как, к примеру, мотивация советского человека, выезжающего за рубеж, были выводы о том, что им руководит не желание поднакупить побольше шмоток, а чувство гордости за свою Родину и желание быть ее достойным. В общем, подпитка идеологией окрыляла социально-психологическую мысль, позволяя ей далеко уноситься от реальности и гордо взмывать над ней.

Студентам-психологам тоже не чуждо желание разобраться, кто есть кто среди их преподавателей, и что они писали до 1991 г., а справедливые чувства в отношении старой психологии требуют выхода. Это приводит к таким акциям, как символическое сожжение ее чучела, которым студенты факультета психологии МГУ недавно отметили его юбилей. Данная акция повергла в шок представителей самой старой психологии, которые живо представили, что и сами могли оказаться на месте ее чучела. В общем, проблема отцов и детей сейчас стоит не менее остро, чем в тургеневские времена. А студенты часто не понимают, почему некоторые преподаватели занимают свои, точнее, чужие, места и вместо того, чтобы, скажем, подметать улицы, преподают в высших учебных заведениях.

Этот феномен действительно нуждается в очень серьезном осмыслении. Анализ показывает, что у него есть две причины, связанные с историческими особенностями нашей страны и нашей культуры. Во-первых, в советское время, как и сейчас, преподавать было не очень престижно и не очень денежно, и поэтому лучшие умы предпочитали оседать не в вузах, а в академических институтах (где тогда было и престижно, и достаточно денежно). И лишь в последние годы, в основном в связи с внедрением платного образования, началась обратная миграция. Во-вторых, нам свойственен совершенно уникальный и неведомый другим народам вид гуманизма: мы не можем уволить живого человека, даже если его профессиональная непригодность совершенно очевидна. Для нас это то же самое, что похоронить его заживо, и поэтому преподавателей, явно занимающих не свое место, у нас не трогают. И это мудро, поскольку, как учит исторический опыт, в нашей стране преподаватель, явно занимающийся не своим делом, более безвреден, чем безработный преподаватель.

Но любое наше сугубо национальное явление всегда вписано в интернациональный контекст, и здесь снова уместно обратиться к великой книге «Закон Паркинсона». Вот как описана в ней, например, армия — естественно, не наша, а английская. «На должность генерала претендуют, по сути, все старшие офицеры. Те, кто явно непригоден, сошли с дистанции давным-давно — их отправили в отставку, перевели в глушь, предали военному суду». То есть быть плохим генералом, да и вообще офицером практически невозможно, особенно в военное время: его либо убьет противник, либо посадят вышестоящие начальники, либо пристрелят в спину собственные солдаты. Примерно то же самое можно сказать и о большинстве других видов деятельности, представители которых всегда подвергаются естественному отбору. Иное дело — система образования. Считается, что плохо учить — дело безвредное, и плохие преподаватели не заслуживают такой суровой кары, как увольнение. Поэтому во всех университетах мира можно встретить людей, занимающих явно не свое место.

Наверное, пора остановиться в охаивании вузовских преподавателей всем скопом, т. е. пора воздать должное их индивидуальным различиям. Этих преподавателей, как и всех прочих людей, можно классифицировать по самым различным признакам. Но результат встречи студента с преподавателем, особенно на экзаменах, более всего сопряжен с их изложенной ниже типологией.

Самый неудобный для студентов тип — самоутверждающийся преподаватель (СП). Этот тип наименее предсказуем. К нему принадлежат преимущественно молодые преподаватели с неустойчивой самооценкой, которые очень чувствительны к тому, сколько студентов приходит на их лекции или семинары, как они сидят, насколько внимательно слушают, и к прочей ерунде. Некоторые из них откровенно самоутверждаются за счет студентов, заставляя себя уважать с помощью двоек и дисциплинарных мер. Существуют и вечно самоутверждающиеся преподаватели (ВСП), пребывающие в таком состоянии всю жизнь и не преодолевающие его с возрастом. СП, правда, может самоутверждаться и с помощью выгодных для студентов приемов, например, демонстрируя им свою доброту посредством выставления завышенных оценок. Но значительно чаще он укрепляет свою самооценку нежелательным для них образом.