Страница 31

Тут имеются разные варианты. Можно добавить некоторые обещания типа «теория конгруэнтных структур поможет решить все основные проблемы человечества». Можно придать ей практический вес, ведь, как раньше говорили, «нет ничего практичнее хорошей теории». Сделать это можно заявлениями вроде «наш опыт (не надо уточнять, какой именно) не оставляет сомнений в том, что теория Самохвалова (Вашего начальника) поможет решить проблему наркомании». Можно изобразить теорию в виде схемы, — если сам ее автор этого еще не сделал, сделав упор на то, что новый, графический, вид теории придает ей новый смысл, и это невозможно проверить, поскольку Вашего рисунка все равно никто не разберет. Можно взять две теории, например Вашего непосредственного начальника и его начальника, показав, что они органически — как и сами начальники — дополняют друг друга (но при этом надо твердо знать, что начальники находятся между собой в хороших отношениях). И так далее. Существует масса вариантов развития любой теории. Главное здесь — самоограничиться, т. е. выбрать один-два, максимум три варианта, и не гнаться за всеми зайцами сразу. Ведь если Вы слишком переусердствуете в развитии теории, — и изобразив ее графически, и связав с проблемами наркомании и загрязнения окружающей среды, и объяснив на ее основе появление первого человека, и объединив с другой теорией, — Ваш начальник может не узнать свое детище в таком сильно пополневшем виде, и у Вас могут возникнуть проблемы.

Описанным путем подготовки диссертаций вообще не следует злоупотреблять. Далеко не все психологи любят теоретические работы, и, если вместе с Вами будет защищаться еще один теоретик, их терпение может лопнуть. И ясно, почему. Во-первых, не всякий член Ученого Совета (УС) простит Вам, что Вы развиваете чье-либо еще, а не его собственное наследство, и не все из них находятся с Вашим метром, чье детище Вы развиваете, в хороших отношениях. Во-вторых, теоретизирование, даже если это развитие не Ваших собственных, а чужих теорий, воспринимается как привилегия, которую надо заслужить. Если Вы — сами начальник, то Ваши претензии на статус теоретика, скорее всего, сочтут оправданными. Если же Вы — просто аспирант или мэнээс, то Вас могут счесть нахалом, который хочет перескочить через несколько ступеней статусной иерархии.

Так что лучше не рисковать и делать диссертацию наиболее типовым путем — что-либо у кого-либо спросив и посчитав корреляции. Собственно и здесь можно сэкономить время, вообще ничего ни у кого не спрашивая, не считая, а попросту придумав результаты. Если Вы пойдете этим путем, Вы, конечно, станете нарушителем конвенции. Но, во-первых, далеко не единственным, во-вторых, попадете в один ряд не только с таким нарушителем конвенций, как Паниковский, но и с такими, как Ньютон, Галилей, Кеплер, Мендель и многие другие, каждый из которых не только грешил подтасовкой данных, но и подчас попросту придумывал их. Мендель же, честно проверив открытый им — теоретическим путем — закон эмпирически, получил его опровержение, напоровшись на ястребинку — чуть ли не единственное растение, которое не подчиняется закону распределения генов в соотношении 3:1. В результате подтверждающие данные пришлось тоже придумывать. Благодаря его подлогу человечество узнало законы генетики, что не оставляет сомнений в пользе подлогов.

В развитие этой славной традиции внесли свой вклад и психологи. Так, известный представитель психологической науки С. Барт был удостоен престижной премии Торндайка и первым из психологов посвящен в дворянство, став сэром Сирилом Бартом, благодаря изощренной системе подлогов. Она включала описание не проводившихся исследований, искажение действительных размеров выборок, публикацию подтверждающих его идеи данных под вымышленными именами и т. п. Причем уличен во всем этом сэр Сирил Барт был много позже и не своими собратьями по профессии, а профессиональным журналистом.

Современные ученые в плане подлогов не отстают от своих маститых предшественников. Журнал «New scientist» недавно разослал 37 авторам научных статей, опубликованных в этом журнале, письмо с просьбой прислать «сырые» данные, на которых были основаны сделанные выводы. Ответили 32 автора, у 21 из которых первичные результаты куда-то «случайно затерялись» или оказались столь же случайно уничтоженными. Однако и в присланных данных обнаружились подозрительные неточности и ошибки.

Подобные примеры вдохновили А. Кона (не путать с И. Коном) написать книгу, название которой — «Ложные пророки: мошенничество в науке и медицине» — не нуждается в комментариях. Автор пришел к выводу о том, что в науке, как и вообще в жизни, мошенничество является нормой, а не патологией. Он же выделил три основных вида научного мошенничества. Самый грубый из них — «подлог», т. е. прямая фальсификация результатов исследования, дополняется двумя другими — «приукрашиванием», т. е. искажением полученных результатов выгодным для исследователя образом, и «стряпней» — отбором только тех данных, которые подтверждают его гипотезы.