Страница 38

Первая категория — РУТ — наиболее редкая, да к тому же вымирающая (кто будет всерьез работать за зарплату редакторов?), а ее представители столь немногочисленны, что их можно вообще не рассматривать. Вторая категория — РНВТ — является порождением двух факторов. Во-первых, формулы «автор текста разбирается в нем лучше редактора», в принципе логичной, ныне признаваемой и некоторыми редакторами, но на практике иногда дающей сбои. Во-вторых, тотальной безответственности, характерной для нашего времени. РНВТ вполне приемлем для большинства авторов, по крайней мере, для умеющих писать, но нежелателен для тех, кто не читает собственные тексты, подавая их с большим количеством ошибок, пропусков, «очепяток» и т. п. Наиболее же опасен для них третий тип — РПТН, другое название которого: «редакторы-терминаторы». Текст, вышедший из под руки «терминатора», напоминает свиную отбивную. Редкий автор узнает в нем свой изначальный продукт, а если узнает, на его глаза наворачиваются слезы. Спорить с «терминатором» бесполезно — во-первых, потому, что он убежден, что в любом тесте разбираются лучше автора, во-вторых, потому, что в нем заложен инстинкт разрушения. Хорошие личные отношения с «терминатором» не спасают: он портит до неузнаваемости любой текст, причем из лучших побуждений. И поэтому, чем лучше он к Вам относится, тем больше будет заниматься Вашим текстом, а, значит, тем больше его испортит. Преодолеть подобного редактора можно только двумя способами: либо его убить, либо уговорить его начальника (председателя редколлегии и т. п.) отдать Ваш текст кому-то другому. Если же у Вас нет ни той, ни другой возможности, смиритесь с тем, что Ваше дитя родится сильно покалеченным, и Вам придется объяснять потенциальным читателям, почему оно — урод.

Следует отметить, что большинство редакторов портит тексты не от плохого и не от слишком хорошего отношения к их авторам, и не потому, что они слабее этих авторов, а под влиянием различным ситуативных обстоятельств. Например, один из редакторов, работая с видом на универсам, каждый раз, когда ему попадалось слово «универсум», переделывал его на «универсам» — просто потому, что думал не об универсаме, а об универсуме.

К счастью, в распоряжении любого ученого всегда есть еще одно потенциальное средство решения подобных проблем — соавтор. В науке популярно изречение, которое попеременно приписывают то Клоду Бернару, то Паскалю, то кому-то еще: «Если у тебя есть яблоко, и у меня есть яблоко, и мы ими обменяемся, то у каждого из нас останется по одному яблоку. Если же у тебя есть идея, и у меня есть идея, и мы ими обменяемся, то у каждого из нас будет по две идеи». И, действительно, мудрее не скажешь и не сделаешь. В применении же к научным статьям эта формула приобретает такой вид: «Если у тебя есть научная статья, и у меня есть научная статья, и мы их опубликуем, а нас будет по одной публикации. Если у тебя есть научная статья, и у меня есть научная статья, и ты возьмешь в соавторы меня, а я — тебя, то у каждого из нас будет по две публикации». В условиях, когда количество публикаций — чуть ли не главное мерило ценности научного сотрудника, и каждый из них вовлечен в гонку публикаций, они, естественно, очень часто прибегают к этому приему.

В результате, как установлено социологами науки, ее история сопровождается постоянным нарастанием, во-первых, удельного веса статей, имеющих более одного автора, во-вторых, среднего количества авторов на научную статью. Если первые ученые писали свои труды в одиночку, то их современные коллеги — обычно вдвоем или втроем, а то и впятером, вшестером и т. д. И это понятно, ведь чем больше соавторов у статьи, тем выше шансы каждого из них стать соавтором какой-нибудь еще статьи, а у того, кто на самом деле написал эту статью, есть хорошая перспектива быть взятым в соавторы каждым из тех, кого взял он. Но и здесь нужно знать меру: статьи, имеющие слишком много соавторов, воспринимаются как братские могилы, имя каждого отдельно взятого соавтора растворяется в длинном списке и потому не запоминается. Тут уместна аналогия с собственностью: если она принадлежит слишком многим, она уже ничья. И хуже всего соавторам, фамилия которых начинаются с букв, расположенным в середине алфавита. Запертые в списке фамилий, начинающихся с первых и последних букв, они, по известному психологическому закону (лучше запоминаются первый и последний члены стимульного ряда), имеют минимальные шансы быть замеченными. И поэтому, если Вы хотите иметь много соавторов и множить количество своих публикаций подобным способом, проследите хотя бы за тем, чтобы их фамилии начинались с менее выгодных букв, чем Ваша фамилия.

Вообще же практика показывает, что наиболее жизнеспособны авторские тандемы, построенные на базе наиболее простого принципа «ты — мне, я — тебе». За тандемами идут триады, а квартеты, квинтеты и т. п. в психологии, да и вообще в гуманитарных науках, встречаются очень редко. Зато они распространены в таких дисциплинах как биология, где трудно не взять в соавторы всех, кто помогал проводить эксперимент, даже тех, чья роль ограничивалась мытьем пробирок.