Страница 10

Кроме сердитых волос, у Джорджа был волчий аппетит и хроническая ипохондрия. Он всегда был голоден и всегда плохо себя чувствовал. Всякий раз, когда в нашем расписании появлялось окошко, я наблюдал, как он мучается выбором, куда пойти в первую очередь — в харчевню или в аптеку.

— Я очень большой человек, — повторял Джордж. — Я должен много есть, чтобы мои мускулы не потеряли силу.

Еда, таким образом, выполняла роль спорта. Еда и ещё болтовня. Всякий раз, когда мы с обычным правым креном колесили по Дели, Джордж без остановки говорил о своем прошлом, своей семье, Индии, деньгах (о том, что ему их все время не хватает) и своем слабом здоровье. Кроме того, он часто и многословно объяснял мне, что я заслуживаю лучшей машины, чем какой-то «Премьер» — надо понимать, имея в виду, что это он заслуживает возможности водить лучшую машину, нежели какой-то «Премьер».

— Послушай, Джордж, — остерёг я его как-то, — следует быть признательным небу и за те скромные дары, какие оно ниспослало нам. Ведь нам могли дать и «Марути»!

Когда индийская фирма «Марути удъйог» и японская «Судзуки», объединив усилия, создали жестянку в 800 кубических сантиметров, эта жестянка тотчас стала гвоздем авторынка. Сейчас по дорогам Индии с комариным жужжанием катаются несметные тысячи этих крошечных коробочек, и многие из них кончают свои дни тоже на комариный манер, раздавленные в лепешку более массивными соперниками. Учитывая хрупкость «Марути» и безумную, лихую езду их владельцев — ведь «Марути» были первыми индийскими автомобилями, оказавшимися в силах подарить своим хозяевам восторг резкого рывка с места, — можно заподозрить, что эти люди заключили какую-то фаустианскую сделку, обменяв собственные мозги на юркие, но хлипкие автомобильчики. Как бы доказывая, что они не в своём уме, владельцы «Марути» лепят на корму наклейки с бессмысленными надписями, вроде «KAR FOLKS», «MUSIC CAR», «CAR COOL», «CAR SHOPPE», «CAR-N-STYLE», «HELLO CAR», «CAR TODAY», «CAR AGE»[48] Последние две надписи особенно многозначительны, хотя их явно следует дополнить. Вместо «CAR TODAY» надо бы написать «CAR TODAY, WRECK TOMORROW» — «Сегодня машина, завтра обломки», а между словами последнего девиза вписать букву «N», чтобы получилось «CARNAGE» — «бойня», «истребление», ибо аварии, которые они провоцируют и жертвами которых становятся, ужасны.

Я даже называю водителей «Марути» «марунатиками», от слова «лунатик». А Джордж, уныло провожая взглядом проносящиеся мимо коробчонки, обозвал владельцев «Марути» «паппиз».

— «Puppies»? — переспросил я. — Щенки?..

— Ну да, — ответил Джордж. — Это значит — «Punjabi yuppies», пенджабские яппи[49].

Следует отметить, что Джордж не слишком сердечно относился к своим соотечественникам, в особенности если те были богаты. Его отец был довольно известным адвокатом, но он умер, когда Джордж был совсем молодым парнем, а все наследство досталось сестре Джорджа, жившей в Калькутте (Джордж никогда не говорил, почему так вышло). Если Джордж не жаловался на голод или плохое самочувствие, не ел и не лечился или не болтал, он писал своей тетушке письма с просьбами о финансовой помощи ему и его семье (из шести человек).

— Только она не получает моих писем, а мне самому поехать к ней не по карману, — жаловался он.

— Почему же она не получает их? — спросил я, игнорируя его не слишком тонкий намек относительно оплаты авиабилета до Калькутты.

— Правительство вскрывает письма. Они тут вскрывают всю почту.

Впоследствии я обнаружил, что доля истины в этом обвинении была: некоторые письма действительно оказывались вскрыты, в особенности если было заметно, что в них что-то вложено. Считается, что почтальоны подворовывают… но кто и зачем станет вскрывать и тем более красть письмо с просьбой прислать деньги, было очень трудно представить.

А вот толстые пакеты из плотной бумаги, которые вскоре стали регулярно появляться на моем рабочем столе, приходили невскрытыми. В пакетах лежали глянцевитые буклеты, рекламирующие дорогие импортные автомобили — как выяснилось, это Джордж при каждом удобном случае просил автодилеров присылать мне такую рекламу.

— Джордж, тебе придется научиться любить наш «премьер», — сказал я ему. — Ни агентство, ни я сам не можем сейчас позволить себе новую машину.

— Но это плохо для вашего имиджа, сэр, — огорчился Джордж.

Было бы что портить. Проявить себя я так пока и не смог, а некоторое время назад один журналист опубликовал шутку, которая вообще-то была не для печати — я между делом попытался сострить, сказав ему, что поменял работу в США на работу в Индии, так как «моя карьера развивается в обратном направлении».

Затем Джордж выложил на стол последний козырь:

— К тому же, сэр, ваша машина небезопасна.

— В каком смысле?

— У неё всё время отваливаются детали.

— Какие детали?!

— Важные детали, сэр.

С меня было довольно. Я был уверен, что это очередная попытка уговорить меня поменять машину.

— Раз так, то твоя работа и заключается в том, чтобы поставить эти детали на место, а самое главное — сделать так, чтобы они больше не отваливались.

— Да, сэр, — согласился он с несчастным видом.