Страница 32

Джордж явно смутился.

— Может быть, сэр, они сердятся потому, что я сказал им, что вы хотите их выгнать.

Я рассердился.

— У тебя просто не было права говорить им это! Мой принцип — живи сам и не мешай другим; ты должен им это сказать. Скажешь, что ты сам всё придумал.

— Но, сэр, — возразил он, — я потеряю лицо, если скажу им это!

— А если не скажешь — потеряешь работу.

Но дело было уже сделано. Когда я приехал вечером домой, у моих ворот, не давая проехать, стояло человек десять. Вид у них был самый решительный. Джордж принялся сигналить им, пытаясь отогнать от ворот.

— Ты что, спятил?! — зашипел я. — Я хочу их успокоить, а не превращать в толпу линчевателей!

— Я боюсь их, сэр, — признался Джордж. Судя по его виду, так оно и было.

— А ты говорил, что был боксером и солдатом…

— Да сэр, был. Но сила моя теперь уж не та, что раньше!

Я вылез из машины, фальшиво улыбаясь — точь-в-точь политикан на предвыборной встрече с избирателями. Один из трущобных жителей выступил вперед.

— В чем дело? — спросил я.

Он ткнул пальцем в Джорджа, который попытался спрятаться за баранкой:

— Ваш шофёр тут раскомандовался. А у нас есть такое же право жить тут, что и у вас! Даже больше: некоторые из нас живут тут уже сорок лет!

— Он ошибся. Он сожалеет об этом. Я тоже сожалею, — сказал я.

— Это наша страна, не ваша! — заключил парламентёр, вернулся к своим, что-то им сказал, и нам дали проехать.

Ночью я спал скверно, в любой момент ожидая вторжения. Мне ни к чему были враги в Индии. Я предпочел бы обзаводиться друзьями.

Перед рассветом я услышал, что кто-то бродит на веранде. С опаской отогнув занавеску, я увидал нашего добровольного узника, чаукидара, наслаждающегося мгновениями свободы. Он рассматривал какой-то листок бумаги и тихо смеялся. Вот он, удобный случай!.. Я вылетел из дома, распахнул дверь на задний двор, но путь мне преградил внезапно взбеленившийся Уилбур. Пока я пытался утихомирить пса, чаукидар метнулся мимо меня и я услыхал, как хлопнула дверь его узилища.

— Почти что схватили его, сэр! — с широкой улыбкой Квазимодо сообщил новый чаукидар.

— Почему ты не остановил его?! — заорал я.

— Вы не приказывали, сэр! — удивлённо ответил он, пожал плечами, улыбнулся ещё шире и ещё жутче и пошёл прочь.

Я обошёл дом, и увидел, что так развеселившая чаукидара бумажка всё ещё валяется на веранде. Я подобрал её: это оказался счёт за электричество. Будь он на несколько миллионов рупий, тут было бы над чем посмеяться (конечно, не для того, кому пришлось бы платить), — но сумма была вполне нормальной.

На работе я поведал Кришнану историю чаукидара-затворника. Он устало посмотрел на меня и с явной неохотой пообещал вечером заехать в Кум-Кум.

Вечером у жилища старого чаукидара собрались Джордж, повар, новый чаукидар, Кришнан и я — пёстрая команда.

— Не понимаю, чем он там питается… — сказал я в пространство.

— Я его кормлю, сэр, — весело объяснил повар.

— Ты?! — я был поражен. — Но ведь мы собирались взять его измором! Он тут не в гостях!

Кришнан в это время о чём-то беседовал с заключенным. Джордж, слушая их, неодобрительно качал головой.

— Он говорит, что если ему заплатят за то время, какое дом стоял без жильцов, он уйдёт, — сообщил мне наконец Кришнан.

— И сколько это будет?