Страница 47

— Я ведь ещё не уехал! Телефон мне нужен! — протестовал я.

— Вы ведь можете пользоваться телефоном в офисе.

— Нет, не могу. Он вечно не работает. А уж звонить за рубеж отсюда и вовсе невозможно.

Кришнана привела в панику мысль о том, что, возможно, придётся опять давать кому-то взятку, чтобы телефон снова подключили. Он лихорадочно искал альтернативное решение.

— Может быть, вы будете звонить от знакомых, а счета присылать в агентство? — с надеждой предложил он.

Так и не решив проблему с телефоном, мы перешли к джаггернауту[225] индийской бюрократии — ВНУТРИИНДИЙСКОМУ НАЛОГОВОМУ СБОРУ. Из почти миллиарда душ, населяющих Индию, налоги платит едва ли восемь миллионов человек; и я попал в число избранных. Я уплатил налоги, но так как уже через четыре месяца финансового года я покидал страну, мне, как я предполагал, причиталось некоторое возмещение.

Налоговое управление, куда мы пришли вместе с Кришнаном, заманивало посетителей объявлением «ЗДЕСЬ ВЫДАЮТСЯ БЛАНКИ ВСЕХ ВИДОВ». У нас-то бланков — из Резервного банка Индии, Управления регистрации иностранцев и так далее — было столько, что из них можно было бы воссоздать то немаленькое дерево, которое пошло когда-то на их бумагу. Мы выложили всю кучу бумаг на и без того заваленный стол мрачного клерка — и начался эксперимент по накачиванию времени новейшими и мощнейшими барбитуратами.

— Он говорит, — сообщил мне Кришнан через довольно долгий промежуток времени (мне показалось, что прошло несколько месяцев), — что вы действительно имеете право возмещение.

— Прекрасно. На какую сумму?

— Он говорит, около сорока тысяч рупий.

— Это окупит все мои расходы по отъезду. Он выдаст мне чек прямо сейчас?

Кришнан изумлённо моргнул.

— Сейчас? Что вы! Конечно, не сейчас! Возможно, месяца через три.

— Но я уезжаю на следующей неделе!

— Никаких проблем — я вышлю вам чек.

— Кришнан, я должен сказать ужасную правду — за пределами Индии рупиевый чек не стоит и бумаги, на которой напечатан.

— Что же делать? — спросил он, ни к кому в особенности не обращаясь.

— Всё просто, — пришёл я ему на помощь. — Сорок тысяч рупий примерно равны тысяче тремстам долларам. Я напишу доверенность, вы получите по ней моё возмещение, а гонконгское отделение агентства вышлет мне чек уже в долларах.

— Гонконгское?

— Да.

— Я попробую.

Он так и не прислал мне деньги.

Целый ряд знамений говорил о том, что моё время в Индии подошло к концу. Телевизор где-то подцепил электронную желтуху — изображение теперь пробивалось сквозь нездоровую желтую муть. Пять из шести кондиционеров приказали долго жить после чудовищного скачка напряжения (заодно превратившего мой неоново-желчный холодильник в духовку). В последний мой уикенд в Индии в Дели пришёл первый муссон сезона — он вывернул с корнем несколько деревьев и обильно залил водой дом. Но последней соломинкой стало то, что моя тягуче-ударная стереосистема стала вдобавок издавать визг. Тягучая, ударная и визгливая музыка — явно на одно прилагательное больше допустимого.

— Что вы будете делать со всеми этими вещами, сэр? — поинтересовался Джордж с алчным блеском в глазах.

— Кое-что отправлю в Англию. Многие вещи принадлежат агентству…

Зная любовь Джорджа к музыке, я отдал ему свою коллекцию аудиокассет.

— Джима Ривза нет, — с явным разочарованием заметил он, просмотрев надписи на кассетах.

— Поверь мне, Джордж, они все звучат в точности как Джим Ривз.

Немного позже Джордж принёс ответный подарок, неумело обёрнутый бумагой с изображениями диснеевского селезня Дональда и многочисленными значками копирайта. Я развернул бумагу и обнаружил икону размером два на три фута[226], в позолоченной рамочке, изображавшую ярко-голубого Кришну[227]. Это был довольно странный для христианина подарок. Вдобавок здоровенная икона была последней вещью из всех, какие я хотел бы включить в свой багаж. Тем не менее я как мог убедительно поблагодарил Джорджа, и он снова расплакался.

— Может быть, останетесь, сэр? — попросил он.