Страница 6

— Поймите, сударь, – кабатчик приложил руки к груди, со страхом и подобострастием смотрел на хрипящего статского советника. – Мы с почтением относимся к знатным особам, поэтому не лезем грязными мужицкими руками в горло господам – не сортир ваша глотка, а – храм Государственных дел.

Ежели бы мужик подавился костью, или баба, то мигом бы кость вытащили, даже не запылились.

Но к вам с почтением относимся, потому что дзэн почтения!

Вы же нас потом укорите и засудите, если мы пальцами неблагородными вам в глотку залезем за костью.

Ваши начальники пожурят вас за сношения с низшим сословием, словно вы купили дешевую девушку на ярмарке.

Кабатчик почтительно кланялся, а статский советник Евгений Петрович Карнаухов задыхался кровью и сучил ногами – так сучит сурок на весенних играх.

Народ качал головами в знак согласия со словами кабатчика – кабатчику не перечат, потому что – не нальет спорщикам.

Через час прибежал запыхавшийся доктор Антон Сергеевич Плеханов в бекеше, раскрасневшийся на морозе, свежий и значительный, как Исаакиевский собор.

Пенсне-с доктора запотели в жаркой избе, и доктор их долго протирал замшевой тряпочкой, словно любимую кобылу вычищал.

Наконец доктор Антон Сергеевич Плеханов взглянул на пациента, затем скрестил руки на груди, воздел очки к закопченному потолку и пропел красивым семинаристским голосом:

— Почтим усопшего Евгения Петровича Карнаухова.

Экая нелепая смерть простая – костью подавился, да я запозднился! Дзэн!

НИЗМЕННОЕ

Корнет Оболенский Дмитрий Васильевич демонстрировал перед барышнями в Манеже своё искусство верховой езды, словно на помеле летал.

Барышни охали, ахали, посылали корнету воздушные поцелуйчики (при этом краснели неимоверно от конфуза).

Корнет Оболенский разохотился, сменил кобылу, показывал чудеса конкура и танцев на лошади, словно на плечах балерины восседал.

К обеду у дам пыл поубавился, а к ужину барышни откровенно зевали и стреляли глазками по сторонам в поисках разносчика пирогов с потрошками.

— Корнет, не пора ли отужинать у Лавуазье? – смешливая княгиня Волконская Ольга Витальевна раскрыла веер – так рыбачки поднимают юбки в порту Одессы. – Уж полночь близится, а Дмитрия всё нет!

Нам би бизе-с на один зубок-с!

— Полноте, полноте, Ольга Витальевна! – Корнет Оболенский взял новую высоту – перепрыгнул с лошадью через бадью с опилками. – Возвышенное – наша пища, духовное; насыщение от искусства, а не от рестораций, где половые напомаживают волосы, как сапоги. — Корнет Оболенский подстегнул лошадку (плеткой с серебряной рукояткой корнет гордился, как и золотыми зубами).

Когда он входил на очередной круг на манеже, то обнаружил, что барышни ушли, словно в опилки закопались.

— Низменное! Дзэн! – Корнет Оболенский соскочил, ловко ударил каблучком о каблучок, но звон не выветрил досады от одиночества – так академик живописи ужасается наскальным рисункам в Коктебеле.

ЗАИМСТВОВАННОЕ

Граф Сергей Александрович Вяземский привез из Англии новую забаву – боксирование.

К обедне в имении Вяземских собрались приглашенные князья, графья и деятели искусства с красными носами и в припудренных париках, как в соломе.

Граф Вяземский демонстрировал новую забаву спортивного толка, комментировал, как в газете «Ведомости»:

— Небывалое ощущение радости, безопасность движений, унятие нервной дрожи – всё соединено в новом физическом упражнении боксировании.

Мы прыгаем, мы наносим удары, отскакивает взад, отворяем душу порывам.

Каждый культурный светский человек и дамы обязаны знать боксирование, как французские идиомы. – Граф Сергей Александрович Вяземский подпрыгивал, наносил удары по потешной соломенной груше, причем сам выглядел для гостей не менее потешно: диковинные большие кожаные рукавицы, маленькие сапожки, и полосатое нижнее белье – гадкое до неприличия.