Страница 31

- Да они, как глухие тетери, ничерта не видят, - успокоила она. - От этой ахинеи уши вянут, - обратила она внимание народного депутата. Слушать такую ложь в обычном состоянии невозможно. Усваивать ее приноровились во сне. А поскольку спать идеологическим работникам во время занятий запрещается, то они идут на хитрость: рисуют себе глаза на веках. Спят за милую душу, а со стороны кажется, будто таращатся, как надо. Их выдает только то, что они не моргают во сне. Но преподаватель спит точно так же. Просыпаются они в конце лекции. Поэтому пока в магнитофоне крутится пленка, нам бояться нечего. Но ты лучше закрой уши. Не то и тебя сморит в сон.

Несмотря на пропагандистский дурман, донимавший даже Буратино с его деревянной головой, беглецы продвигались довольно споро. Однако депутат скоро убедился, насколько серьезны были предостережения белой крысы. С ним явно что-то происходило. Временами он начисто переставал сознавать себя. Из памяти стирались имена, убеждения, цели. Временами депутату казалось, что он кружит вокруг да около, не в силах выйти из заколдованного места. Ему хотелось спать. Лечь, забыться и видеть счастливый сон: толстую жену с голубыми волосами, толстых деток, свиней с вилкой в спине и петрушкой в зубах, которые ходят за тобой следом и хрюкают: "Отведай хоть кусочек меня!", деревья и кусты с пирожными и плюшками на ветках и зеленый забор вокруг. "Нынешнее поколение дураков будет жить в счастливой Шлараффии!" мурлыкал удивительно знакомый голос - кажется, генерального секретаря партии толстяков. Буратино чувствовал, как им овладевает истома. Он ненавидел крысу, которая его тащила неизвестно куда и зачем. Но сопротивляться ей не было сил. В одиночку народный депутат ни за что бы отсюда не выбрался. Он бы наверняка задрыхнул на полдороге, убаюканный мощными волнами колдовства, которое легко пронизывало даже самые твердые головы.

- Оставь меня в покое! - сонно хныкал депутат. - Диссидент проклятый! Я на тебя донос напишу товарищу Шушаре!

Окончательно пришел в себя Буратино только в каком-то нарядном зале. Он глянул в огромное зеркало и поразился - предсказание белой крысы сбылось; его большие, чуткие, словно дека скрипки, уши завяли! Они опустились, как лопухи в жарищу, и даже свернулись трубочками. Только теперь он осознал себя должником генерала - не будь того, народный депутат пропал бы ни за понюх табаку. Какая бы это была потеря для демократии! Ему стало стыдно за свое малодушие. Чего доброго, генерал и вправду подумает, что он доносчик, стукач, барабашка! И Буратино решил во что бы то ни стало добиться возвращения белой крысе генеральских погон и всех правительственных наград. А заодно и пенсии. Пока он мучился раскаянием, белая крыса обнюхивала каждую щель. Она что-то усиленно искала. Красота в зале была сказочная - ни в сказке сказать, ни пером описать. И Буратино глядел вокруг, разинув рот. Голубым светом сияли экраны телевизоров. Светились глазки радиоприемников. Задушевными голосами дикторы сообщали о встречах членов партии и правительства с трудящимися заводов и ферм. С парадных портретов добро и требовательно глядели в упор высшие начальники страны. И добрее всех, и требовательнее выглядел генеральный секретарь партии имени Трех Толстяков. Буратино не мог от него глаз отвести. "Будет людям счастье, счастье навека. У дурацкой власти сила велика!" ангельскими голосами выводил невидимый хор. Буратино не сразу понял, что приковало его внимание. А когда разобрался, ахнул: на лбу у генерального секретаря и правителя было необычное пятно, о существовании которого в Стране Дураков, если судить по портретам, никто не подозревал. Его тщательно скрывали фотографы и художники. И добро бы просто пятно - эка невидаль! - да это было особое: оно переливалось и меняло цвета с каждым новым сообщением. Буратино пошел к нему, как лунатик.

- Что это с тобой? - удивился, взглянув на депутата, шпион.

В ответ Буратино только ткнул себе пальцем в лоб.

- А! - понимающе протянула крыса. - Это пятно - индикатор политической обстановки в стране. За его волшебную силу толстяки и доверили этому пончику власть!

Буратино приблизился к портрету вплотную. Не расчитал и... проткнул пятно на портрете носом. История с нарисованным очагом и куском холста повторилась. На портрете получилась дырка. Из нее подозрительно тянуло сквознячком. Буратино приложился к ней глазом и увидел новый ход. А когда подозвал белую крысу, та завизжала от радости.

- Это именно то, что мы искали! Это же надо иметь такое дурацкое везение! Я на кого попало ставить не буду!..

- Да, а что именно мы искали?

Вместо ответа крыса прогрызла в портрете огромную дырищу.

- Полезай, - сказала она, - и побыстрее. А то, чего доброго, не успеешь.

- А куда ведет эта дорога? - любопытствовал народный избранник.

- На кудыкину гору, - добродушно пошутила крыса. - Да неужто ты не догадываешься? Эх, Дурачино, Дурачино! Тебе надо идти до развилки, а там решить, куда свернуть: направо или налево. Налево идет дорога в прошлое. Направо - в будущее. Но ты не очень мучься. Через прошлое ты запросто выйдешь в будущее, а из будущего попадешь в прошлое. Этот путь был закрыт для всей страны, и ты пройдешь по нему первым. И, наверное, здорово поумнеешь назло врагам, на радость папе...

- А куда пойдешь ты? - спросил Буратино, чувствуя, как нелегко ему расстаться с таким прекрасным другом.