Страница 16

Да не хуже ли? Все в блевотине и всем ХОРОШО, все в умилении и пьяной надежде, радужное искусственное небо развесили над адом.

Ну ладно… До свидания. Василий.

Здравствуй, дорогой Максим.

Получил твоё письмо и Василия. Спасибо, Василий, пиши почаще.

Я живу хорошо. Сделали себе в лесу около Ожогина Волочка землянку. Некоторые мужики из Ожогина Волочка живут в этой землянке с нами хорошо и дружно.

Я написал стихотворение, которое они читают всяким женщинам, когда женщины приходят к нашей землянке. Вот это стихотворение:

НЕЗНАКОМОЙ ЖЕНЩИНЕ

Есть второй вариант:

НЕЗНАКОМОЙ ЖЕНЩИНЕ

Но второй вариант я никому из мужиков не говорил, а то неудобно.

Больше писать не о чем.

До свидания. Фёдор.

Здравствуй, дорогой Максим.

Как ты напишешь, так и будет; сам давно не знаю, что делать. Вот всё тебе расскажу, как было.

Приходим мы с мужиками утром в магазин, один мужик, Николай (хороший мужик, добрый), говорит: «Тётя Маша! Дай нам десять бутылочек косорыловки».

И вдруг продавщица говорит: «Хватит! Авчарася приходили председатель, говорит: сенокос начался. Не давай им больше ничего! И завозить больше ничего не будут, пока сенокос не кончится».

Николай говорит: «Сенокос — сенокосом, а косорыловку-то дай».

Она ему: «Хватит!»

Николай тогда так оформил свою мысль: «Так лучше бы тебе, стерва, председатель сказал: расстреляй их всех, а то сенокос начался!»

А она ему: «Уйди, Николай, креста на тебе нет!»

Тут все мужики стали меня подталкивать — скажи, мол, ты городской.

И только я собрался высказать ей свои соображения, она говорит: «А городского вашего видеть не могу! Он вас подбил, это вы через него в землянке жить стали!»

Максим! Максим! Мне стало так плохо и стыдно, я даже закрыл лицо руками, вышел из магазина и сел на крыльцо.

Тут все мужики тоже вышли и мы пошли по дороге, куда глаза глядят.

Напиши мне телеграмму, Максим.

Больше писать не о чем.

Трижды бью тебе челом в ноги.

До свидания. Фёдор.

ФЁДОР, ХВАТИТ ТЕБЕ ТАМ ОКОЛАЧИВАТЬСЯ, ПРИЕЗЖАЙ ОБРАТНО! МАКСИМ.

Здравствуй, дорогой Максим.

Я получил твою телеграмму, спасибо.

Знаешь, Максим, я подумал и вижу, что не могу же я взять всех мужиков с собой, потому что поселить всех в нашей комнате мы, наверное, не сможем, не поместимся (а может, как нибудь поместимся?); а вырыть в нашем дворе землянку — там будет холодно зимой.

Поэтому я сейчас приехать ещё не могу, я останусь и буду думать, что делать.

До свидания. Фёдор.

ДНЕВНИК ФЁДОРА

1 марта.

Сегодня у нас 1 марта. Решил кроме записных книжек вести ещё и дневник. Вспрыснули это дело.

2 марта.

Ничего даже не помню, что было. А жалко, хотел всё подробно записывать.

3 марта.

Сегодня захожу я в туалет, а там на стене написано: Здесь был Агапов. Я спрашиваю у Максима: Максим, а кто это Агапов у нас был? Максим мне говорит, что был у нас вчера в гостях Агапов, рассказывал про войну, а я всё записывал и даже плакал. Тут я смотрю — действительно, у меня в записной книжке записано:

«Служил я в Германии, в части, что ещё при немцах построена. Вот как-то раз дежурю в столовой; первая смена уже пообедала, мы для второй всё ставим, посуду убираем. Вдруг прибегает немец один из хутора, что рядом с частью стоит. „Мне, говорит, нужен только командир части! Зовите мне командира части!“

Ну, подумали, позвали ему командира части. И вот этот немец рассказывает, что у него на хуторе сохранился немецкий архив, а в архиве есть документ, в котором написано, что вот эта столовая заминирована и должна взорваться как раз сегодня во время обеда. Ты представляешь? Вот эту самую столовую, где мы сейчас находимся, немцы заминировали двадцать лет на зад, и ведь специально, гады, рассчитали, чтобы во время обеда взорвалось!

Ну, командир части подумал — и велел всем выйти из столовой. И только все мы вышли — как грохнет! От столовой — а ведь столовая здоровая, полкилометра — ничего не осталось, даже вот с эту пробку камешка не нашли. Только воронка метров сто.

Ну, воронку заровняли, всё расчистили — и построили на этом месте новую столовую.

Что ж ты думаешь? Прошло полгода — и снова взорвалась столовая к чёртовой бабушке! Вот гады немцы, как минировали, когда отступали!»

Вот какой случай рассказал мне, оказывается Агапов. Я, как прочитал, сразу побежал в магазин.

4 марта.

Сегодня суббота. Отметили это дело.

5 марта.

С утра чего-то захотелось выпить.