Страница 18

Исполнение материнства – в любви, и в любви жертвенной. В этой любви размыкается косная самость сердца ради рожденного. В ней предпоказан естественный прообраз любви к другому или ближнему, как к самому себе. В своей глубине и в своем исполнении материнство имеет духовный смысл, не только телесный.

Мама чувствует сердцем души невнятные позывы чада своего, от бед, невзгод и жизнь отдать всегда готова за него.

Единственная громадная радость женщины – материнство, таинственная, святая, страшная радость возродиться в другом существе.

После рождения Нерона астролог сказал, что младенец станет царем, но убьет свою мать. Агриппина вскрикнула: «Пусть убьет меня, лишь бы царствовал».

Какой трагизм в материнстве! Эта нежность к маленьким, потом это напряженное внимание и уход, чтоб вырастить здоровых детей; потом старание образовать их, горе, волнение, когда видишь их лень и пустое, бездельное будущее, – и потом отчуждение, упреки, грубость со стороны детей, и какое-то отчаяние, что вся жизнь, вся молодость, все труды напрасны.

Лишь мать самым донышком своей души знает, даже не знает – только слегка чувствует, зачем ее ребенок появился на свет, какова его цель, и что нужно сделать матери, чтобы эта цель реализовалась. В этом и есть великая тайна материнства. Только в этом, дорогой мой, и ни в чем другом. И соваться в эту тайну с прямолинейными нравоучениями непростительно.

В иных случаях сердце бывает проницательнее ума, особливо сердце матери, изнывшее от долгого ожидания.

Сердце матери – вещун.

Сердце матери видит дальше всех и чует лучше, чем чье-либо другое сердце.

Сердце матери догадливо.

Сердце матери, оно ведь вещее…

Материнская любовь слепа и поэтому лучше слышит.

Мать всем сердцем добра желает. Сердце матери, как колода карт сербиянки – никогда не обманет.

Вот заведете сами детей и поймете, что сердце матери невозможно обмануть. Оно чует ложь и беду, которая может грозить или уже грозит ее дитяте.

Тревога в сердце… А коль она на сердце матери ложится – знать, чада кличут, знать, беда случилась с ними.

Такое уж сердце матери – горе сына в нем отдается эхом.

Когда малыш дома, у матери от него болит шея; а когда он на улице, у нее болит сердце.

Едва только дети становятся послушными, матерям становится страшно – уж не помирать ли они собрались.