Страница 23

покой его нюхательных рецепторов. Запахов живых существ либо не было, либо сладковатый

аромат цветов его полностью скрывал. Посторонних звуков тоже не наблюдалось, хотя грозовые

разряды в небе вполне могли их заглушать. Дример подошёл к самому краю окна и аккуратно

перегнулся через подоконник.

— Эй, уважаемый Башкир-хан, ты там живой? — вопросил с плеча Загрибука.

В шумящей от ветра траве, под цветами, раздалось тихое ворчание:

— Да тута я, Загрррибыч! Пока всё тихо и мирно. Но чует моё сердце, есть тут загвоздка с

зашурупкой. Ничё не просекаешь, Слипер? Ты ж прибабахнутая, в корень зрачки уткни!

Слипер вслед за Дримером перегнулась через подоконник и напряжённо замерла.

— Они живые!!! — Слипер слегка отшатнулась. — Цветы живые!

— Вся мировая ботаника рукоплещет тебе, сестрррица! — раздался из зарослей кошачий тихий

голос. — Я тоже как-то не думал, что у кого-нить хватит фантазии заставить всю планету до

горизонта бумажными искусственными цветочками! С чего бы это нам такая почесть?

62

— Да не, ты не понял. Они как мы. Они разумны. И от них прут какие-то волны. Что-то типа

эмоциональных переживаний, но почему-то чересчур агрессивных.

— Я ничего не понял! — Загрибука, заслушавшись, даже забыл об осторожности и спустился

на подоконник с плеча Дримера. — Что значит направленная эмоциональность?

— Так же, как мы передаем друг другу образы в словах, уговаривая таким манером понимать

какие-то вещи интеллектом, так они передают эмоции, заставляя других существ переживать

напрямую то, что в посылке мыслительной отправлено. Более высокая частота энергии.

— Ёктить-мог-ведь! — поёжился Дример по-ежиному. — Как-то не хочется тут

напереживаться неизвестно чего!

— Эй, человека, аднака, — раздалось снизу, — спускай свои ноги на эту грррешную землю и

позволь Великому Степному Духу направить их куда-ни-глядь-а-пофигу.

— Ща, котеич! — пообещал Дример сверху. — Загрибыч, давай, нахмурь интеллект!

Загрибука очнулся от задумчивости, осознал свое неожиданное местоположение на краю

подоконника, едва не лишился чувств, но мужественно сгрёб себя в самоохапку и геройски

взглянул на небо. Ему тут же пришлось слегка присесть и прищуриться, ибо прямо над окном

прошла зигзагом здоровенная ярко-красная молния. Но зато сразу стало видно, что они находятся

на первом этаже такого же высотного дома, архитектурный собрат которого смутно угадывался

вдалеке.

— Разглядишь тут шо, — заныл он.

— Не дрейфь, героический ты наш! — погладил его Дример. — Вытаскивай прибабах и на

фарватер!

Загрибука, опасливо жмуря глаза, уставился в небо.

— Восемь пятых в зените, касательная поворота под сорок пять, пять лепестков справа… Ну,

ничего нельзя сказать наверняка…

— Мудро! — заметила Слипер нетерпеливо. — Наверняка можно сказать, что жизнь — такая

штукенция, в которой ничего нельзя сказать наверняка!

— Ну дык вот, — продолжил Загрибука, — похоже, мы совершили самый что ни на есть

Прыжок и теперь зависаем где-то возле Восьмой Спирали Великого Цветка, Лепестке эдак на

двадцатом-тридцатом, коли считать от ближайшего к нам Северного Шва.

— Шо? Это ты с кем сейчас разговаривал? — Дример сдвинул юные нынче мальчишеские

брови под Шапкой-Невредимкой.

— Не парься, бррратец. — Башкирский Кот высунул морду из-под огромного лилового цветка.

— Просто мы далеко от истины, как и всегда. Всё, что он только что сказал, объясняет, например,

следующее. Тута коротенько пролетает весна, но очень занудно с осенью. Здесь мерзкий климат,

холодно и слякотно. Часто идут дожди али вовсе грозы. Это не самый уютный уголок во

вселенной. Но в этой глуши хорошо думается. Сосредоточена энергия высокой частоты, а потому

любое существо, зависшее в этой деревеньке, может неплохо подкормиться силёнками и

восстановить душевное равновесие. А ещё на этом поле множество Путей Дхармы сходятся.

63