Страница 48

Дример оторопел:

— То есть как?

— Понимаешь, олимпиец, — Тыцл шагнул обратно, — мы, типа, не вашей челобречной

породы. Не ходим мы по нужде. Ёу! Организма наша всё внутрях сама перерабатывает, а излишки

теплом исходят, греють, значить.

— Нечем нам в сортире меряться! — Дуцл глянул Дримеру в глаза. — Сечёшь?

Тот неуверенно закивал. Щекотал, конечно, вопрос про способы умножения рода диггеров, но

братец тактично сдержался.

— Мы без обид. Понимаем, что ты пришлый издалеча, не встречал такого, — объяснил

терпеливо Дуцл. — Просто прими на заметку и подшей в дело, мол, есть в миру и такое.

— Извиняйте, други, — Дример сконфузился, — я это, не ожидал.

— Да мы понятливые, — Дуцл усмехнулся облегчённо. — Слух, Тыцл, ты проводи его до

дальней штольни, пущай там оправится. А я покаместь чайку обновлю.

— Пойдём, олимпиец! — Тыцл махнул головой в сторону проёма. — Ходи за мной, токма

голову береги!

Дример захватил полотенце и вышел вслед за Тыцлом в узкий тесный коридор, отмечая

практичность диггеровских ботинок. Комбинезон неприятно лип к телу. С Шапки-Невредимки

стекали по лицу остатки воды. Коридор плавно уходил вниз, заканчиваясь ступеньками.

Спустившись по ним, братец оказался в круглой комнате намного большего размера. Из неё

несколько проёмов вели коридорами в разные стороны ещё ниже. Из того, что был прямо перед

ним, Дример вдруг услышал детский смех и многоногие притоптывания. Под енто топотание кто-

то скороговоркой нёс какую-то околесицу на невнятном наречии. Тыцл обернулся и произнёс:

— Да это детки рэп читают! У нас, понимаешь, национальная культура в ходу, по типу

народного творчества. Деток, стало быть, с раннего голопопия бабульки-воспитульки приучают

хороводы древние водить да заговоры различные читать под бубенцы шаманские и топотания аки

положено. От икоты и зевоты, слепоты и глухоты! Ёу!

Дример нагнул голову, заглянул в проем и увидел огромный зал, уставленный разнокалиберной

мебелью и увешанный разными красочными висючками. Но никого там не было.

— Пойдём, пойдём, — Тыцл заторопил его, недовольствуя. — Чего ты, рэпу не слыхал? Ёу,

брат, и всё такое…

Они свернули в левый крайний коридор и стали спускаться дальше.

«Хороши ботиночки!» — снова отметил молча про себя Дример.

Тыцл всё время оглядывался по сторонам, из чего братец сделал умозаключение, что тот не

хочет, чтобы их видели.

12

9

— Пришли! — тихо сказал подземелец, свернув в очередной проём. За ним был отрезок

коридора, заканчивающийся тупиком.

Тыцл пропустил Дримера вперёд, и тот, спустившись по нескольким ступеням, прошёл в

затхлый подземный ход.

— Я тут подожду, — сказал диггер, стоя в проёме, — только ты поторопись. Брателла прав,

сквозняки у нас злые, так что простыть босыми ногами не хотца. Ужо до тапулек твоих дойдём

скоро, ладно?

— Конечно, не вопрос, брат, ёу! — Дример отошёл к тупиковой стенке.

В стоячем воздухе было-таки прохладно, и он, вспомнив о Шапке-Невредимке, посильнее

обтянул ею голову.

— Знатный кепарь! — Тыцл сзади подал голос. — Только вот чую я, будто на нём больно

древнючее накликано! Глубокой заморозки начитка была! Шо за наговор такой, а?

В это время Дример уже начал выписывать на стенке мокрые крендельки, и вдруг в его глазах

поплыли радужные окружности.

— Эй, ты чего, олимпиец? — громко окликнул его диггер, присев в коленках.

Братец, продолжая лить, не в силах остановить долгожданный физиологический процесс,

повернулся к Тыцлу. Вся комната плыла радужными пятнами.

— Я н-н-н-не знаю, — пролепетал Дример.

— Зато я знаю! — заорал Тыцл и бросился к нему. — Ента ж калитка загребучая сейчас тут всё