Страница 59

— Тих-тих, пёсик, — ласково сказал ангел, быстро вернувшись на кухню, и, надев очки,

погладил по голове собаку. — Спи спокойно, всё уже позади. Смотри хорошие сны и набирайся

сил. Теперь всё будет хорошо. Поживёшь пока у меня.

Грызлик согласно заворчал во сне, облегчённо вытянул лапы и затих, впав в глубокий

безмятежный сон. По-моему, он даже улыбнулся.

— Хе! — хекнул Белочкин, снимая очки и морщась на свет электрической лампочки

угольными очами. — Ишь, коза, прискакала, — он вышел в коридор и аккуратно прикрыл дверь,

ведущую в комнаты, — дай ей это, дай то. Вынь да положь. — Ангел вернулся на кухню и, вынув

из тут же стоящей банки пучок трав, бросил их в кружку. — И ведь последние деньги стыбрить

собиралась, — Белочкин недовольно закряхтел, ставя кружку на стол и наливая себе кипятку. — А

ещё от чая отказалась. Совсем традиций не уважает. Не варит ни шиша в восточном этикете.

Пусть теперь покружится ещё по Великому Веретену пару-сотку оборотов!

— Мля! Иб ту ю мэ мэ! — злой окрик вывел из шока Зверогёрлу, ошарашено крутящую

головой посреди обшарпанных стен с осыпавшейся штукатуркой. — Сестрица, ты чего это,

очнулась, что ли, нах?

15

9

— Что?! Где?! Кто? — только и воскликнула Зверогёрл. — Дерьмовочка, это ты?! О, не-е-е-е-

ет!!! Я же, мля, слиняла, кажись! Я же капли стыбзила и выпила! А как же Лес? А как же курорт?

— Я это, сестрёнушка, я! Сссучка такая! — Толстая баба с целлюлитным мозгом, одетая в

белый халат, подошла к кровати, упирая толстенные ручищи в бока. — Значитца, не сдохла, да?!

А ну-ка вставай, падла! Ща те башку твою крутить будем!

— Ёктить, где это я?

— Где?! — и тут баба выдала ответ, вполне ложащийся в рифму с заданным Зверогёрлой

вопросом, но озвучивать его я не буду, вы уж простите меня, дорогие читатели. Всё-таки среди нас

есть дети. И им совершенно не нужно знать язык, которым выражаются на адской планете

двадцать четвёртого уровня. А это очень и очень далеко внизу, там, где, уж поверьте мне, глубже

омута и не сыскать. В общем, больно и страшно.

Катись, рыбка, большая и аленькая

Права была Красная Тюбетейка. На путях покачивало. Дипломатически говоря. Дорога была,

словно в районе Вятки кружишь. Если кто там «баранку» вертел, сами всё знаете, без

комментариев. Башкирскому Коту снился покрытый вековым жиром казан, до краёв плещущий

сметаной. По этой причине он ни в коем разе не желал просыпаться, ибо был настолько занят

соблюдением равновесия чугунного котелка в своём сне, что скоропостижный скрип стираемой с

рельс ржавчины игнорировался по умолчанию его жаждущим сохранить свежатинку сознанием.

Башкирца кидало по всей задней площадке трамвая.

Загрибука просыпаться тоже не хотел. Но по другим соображениям. Вы наверняка знакомы с

ощущением, когда довелось заснуть в жуть нагоняемом месте при не самых первомайских

обстоятельствах, а потому мозг упрямо сопротивляется пробуждению, говоря хозяину: «Слышь,

друже, там ведь, снаружи, мерзопакостно и бесприютно! А тут мы чувствуем себя довольно сухо и

комфортно. И если ты, элемент несознательный, надумаешь сейчас пробудиться, то все прелести

заиллюминаторной погодки ощутишь в полной мере на своей шкуре. Так что не ёрзай, спи, пока в

бочину не ткнули!» Загрибука послушно спал. Зарывшись в пледы калачиком, максимально

отодвинув от себя повседневность.

— Иииииии-ууууууыыыыыыыыыыы, — говорил на очередном повороте трамвай, подобно

расстроенной скрипке в руках внезапно решившего овладеть ею подростка, не имеющего ни

слуха, ни чувства ритма.

Дример дремал. Что само по себе разумеется. Слипер спал. Тоже очевидно. По статусу

положено.

— Эй, на камбузе! Голову отхрапите! — Певучий голос с тюркским акцентом заставил

приоткрыть-таки глаза сразу всех.

— Чё? — Слипер поднялся на локте.

16

0