Страница 81

— О, давай, — закивала Терюсечка усиленно и врезалась ненароком носом в пол.

— Дык вот, анекдот. Стоит строй матросов-новобранцев, а перед ними расхаживает взад-

вперёд бравый, но очень потасканный командир корабля. С большого похмела. И громко рычит:

«Распорядок на сегодня, значитца, такой. С утра валяем дурака, то бишь никаких занятий. Там,

на пристани, стоит грузовик, и куча лома валяется. Ну и вот. Все идём грузить люминь, самое

лёгкое в мире железо!» Тут в строю раздаётся: «Товарищ командир, разрешите обратиться!» —

«Валяй!» — «Простите, товарищ командир, но нет такого металла „люминь“! Вы, наверное,

имели в виду алюминий. К тому же, алюминий никак не может быть железом. Ибо железо

является совершенно другим химическим элементом».

— «Молодец матрос! Как фамилия?» — «Шматко»! — «Так вот, Шматко, вам лично и

персонально два наряда вне очереди, драить палубу от кормы и до ужина! Приказ ясен?» — «Так

точно, товарищ командир». — «Вот так вот! А все остальные идут грузить люминь, самое

лёгкое в мире железо!»

Пройдя за стену, наши друзья очутились на выложенной булыжником площади, от которой во

все стороны расходились улицы. В спустившейся вечерней темноте мало что можно было

разглядеть.

— Ну шо? — Дример прищурился и, глянув на босые ноги Слипера, вопросил: — Куды

направим свои пятульки?

— Туда и сюда! — весело отозвался тот, взлохмачивая свои светлючие вихры на голове.

— Загрррибыч, ты как мыслишь? — Башкирец озирался по сторонам, изводя хвостом кренделя.

— А пойдёмте налево! — твёрдо ответил Загрибука.

— Ну что ж, — подтянул лямки комбеза Дример, — каждый имеет право на лево!

И они зашагали мимо потухших окон домов. Дома, скажем прямо и без экивоков, были тут

самые разные. И покосившиеся избушки на невесть каких ножках, и высокие ратуши с резными

шпилями, и просто облупившиеся многоквартирные хрущные трёхэтажки. Наша четвёрка прошла

кварталов семь-восемь и вышла к набережной. Перед ними несла свои неопределённые в темноте

волны большая река.

— Бррр, — содрогнулся кот, — мокро и бесприютно. И рыбой вовсе не пахнет. Сдаётся мне,

мы в этой промозглости ничего не сыщем. К тому же все дрыхнут, аки хомякадзы в самадхи. Надо

найти, где перекантоваться до рассвета, а потом уж на обзорррную экскурсию валить. Ни в зуб

ногой тута не видать!

Он чирикнул когтем о коготь, и на конце одного загорелся маленький огонёк.

Но его света не хватало, чтоб осмотреть что-либо даже в паре шагов.

22

1

— Дело говоришь, — Дример невесело вглядывался в берега. — Да только где тут сейчас

ткнёшься?

И только он это сказал, как в небе раздалось разболтанное тарахтение, и прямо над головами

проковылял под тучками странного вида самолёт с лыжами вместо шасси. Заваливаясь то на один

бок, то на другой, он неожиданно описал невдалеке крутейший вираж, от вида которого у

Загрибуки подкатил желудок к горлу. А затем стал попросту падать по касательной в реку,

стремительно приближаясь.

— Опустись мои печёнки! — отшатнулся Дример. — Тикаем!

Но самолёт, не долетев до каменной набережной буквально чутка, брякнулся в воду, обдав всю

компанию прохладительным душем.

— Чуяла моя холка, — отфыркивался Башкирский Кот, — беспррриютность тут в ходу! Там

ентот шофер жив хоть? У меня есть шо ему сказать за енту тему!

Самолёт накренился, черпнул крылом воду, но выпрямился и закачался на волнах, словно

поплавок. В кабине открылась дверь с мутным стеклом, и оттуда вылетела верёвка с примотанным

чугунным утюгом на конце.

— Принять швартовы! — раздался весёлый задиристый голос, и из кабины вылез вихрастый

светловолосый парень, весь в веснушках.

— Уже утопли! — доложил Загрибука извиняющимся тоном. — Видать, тяжкий был утюг,

сразу на дно пошёл!