Страница 87

пешкодраловым надо чапать?

— Да ты чё, — усмехнулся Мора, — я просто поэтично выразился. Не, я вас

легкоплавательным средством отправлю.

— Каким? — с испугом спросил Загрибука.

— Легким и плавным! — отрезал Мора и тоже кинул в рот плюшку, захлюпнув её чаем.

— А почему ты — Мора? — спросил Дример.

— Ну… — начал было тот.

— Он и есть Мора, — отозвался Башкирский Кот и, видя недоумённые лица друзей, объяснил:

— Когда здесь зима наступает, он в спячку впадает. А как впадёт — в Морру превращается. В

натуральную, которая всех морррозит.

Все в ужасе посмотрели на вихрастого приятеля.

— Ну я не стал говорить сразу, подумал, испугаетесь впустую, — как ни в чём не бывало

прожевал тот.

— Он человекоподобный только в период поступательного вращения двойной звезды, которая

тут светит, — нехотя продолжил кот. — А потом звёзды останавливаются и раскручиваются в

обратном направлении, и всё меняется. И все меняются. Зима — штука суррровая. Все тёмные

стороны каждого вылезают наружу и материализуются. Кали-юга, дружок. И тогда Мора

становится настоящей Моррой, морозит всё задницей, аки и положено, и веснушек у него,

прррямо скажем, поменьше.

— Ёлки-отмоталки! — только и буркнул Дример. — И как ты с этим справляешься? — спросил

он Мору.

— Да никак, — ответил тот. — Для меня ж это естественно. Я тогда совсем другой становлюсь.

И видом фасадным, и внутренним убранством, и даже половой принадлежностью. Тут в целом у

всех так. Типа, летом я Добрым Волшебником работаю, а зимой Кащеем Бессмертным.

— Так, может, вот почему нас Мокропопик Падучий сюда занёс? — подпрыгнул Загрибука.

— А наверняка, — не смутившись, кивнул Мора. — Места родные почуял близко. Они,

Мокропопкинсы, от меня зимой валятся, что мухи по осени. Почкуюсь я ими, аки инфузория

туфлями.

— А что с ними потом происходит-то? — спросил включивший научный интерес Загрибука.

— Как что? — хлюпнул чаем лётчик. — Проходят много стадий перевоплощений, и становятся

Моррами.

— Слушай, Мора, а у тебя где-нить в заначках Мокропопика такого Падучего не осталось? —

невзначай подал голос Башкирский Кот.

— Вачепто есть один, — согласился тот. — Они все обычно разбегаются сразу кто куда…

— Хе, есть от кого, — ухмыльнулся Дример, глядя на него.

23

8

— Да ладно, — засмеялся Мора. — Я ж не злобарь какой. Я ж и в Морру когда натуральную

превращаюсь, то не грызлюсь по ночам, что твой грызлоящур. Просто тоска смертная заедает.

Знаешь, депрессняк накатит, скорбь вселенская, и не справиться никак, ходишь, маешься. И так

всю зиму.

— Я тебя понимаю, — грустно сказал Загрибука. — Я вот тоже скучал в Лесу. Сидишь себе

один, кругом темно и страшно, и тоска невыносимая. Только вот в заднице у меня холодильника

не было.

— Ну, тут уж как кому повезёт, — хохотнул Мора. — А на кой вам Мокропопик Падучий? Как

я понимаю, вы и так еле живы остались после свиданки с ним.

— Да понимаешь, — смущённо начал Слипер, — слыхали мы тут давеча от Окольцованных,

что Мокропопик Падучий может рассеянность лечить, синдром Ныкальщика-Щелевика убрать да

память восстановить.

— Это про пердёж-то? — заржал Мора. — Да, есть такая хохма. Тут мать-природа над нами от

души юморнула.

— Ну и вот, — продолжил Слипер, — имеется в наличии у нас один искомый товарищ,

который напрочь кое-что забыл, а хотелось бы, чтоб упомнил.

— Ну хорошо, — легко согласился Мора. — Надо так надо. Сейчас притащу.

И он направился к лестнице, ведущей наверх, но, не дойдя до неё, толкнул неприметную

дверцу, и за ней оказался спуск в подвал.

— Мора, — позвал Башкирский Кот, переглянувшись с Загрибукой.

— Чего?

— А у тебя в подвале аквариум стоит? — Башкирец прищурил глаз.