Страница 38

По моему кровному убеждению, союз брачный должен быть чужд всякой публичности, это дело касается только двоих – больше никого.

Нет ничего опаснее, чем связывать свою участь с участью женщины за то только, что она прекрасна и молода.

Любовь для некоторых женщин составляет неотъемлемую принадлежность их нравственного инстинкта. Есть женщины, созданные для любви, и есть женщины, созданные для интриг.

Человек не зверь и не ангел; он должен любить не животно и не платонически, а человечески.

Война в одинаковой мере облагает данью и мужчин, и женщин, но только с одних взимает кровь, а с других – слёзы.

Частная жизнь, не знающая ничего за порогом своего дома, как бы она ни устроилась, бедна.

Мужчина с женоподобным характером есть самый ядовитый пасквиль на человека.

Король Кофетуа и нищенка. Берн-Джонс Э.-К.

Дружба между мужчиной и женщиной очень слабеет при наступлении ночи.

Только счастье есть мерка и поверка любви.

Случается, что природа вкладывает мужественное и благородное сердце в слабую грудь, нередко – Господу слава! – в грудь женщины.

Человек, строящий свой дом на одном сердце, строит его на огнедышащей горе. Люди, основывающие всё благо своей жизни на семейной жизни, строят дом на песке.

Мы часто себя обманываем, думая, что нас женщина любит за наши физические или нравственные достоинства; конечно, они приготовляют, располагают её сердце к приятию священного огня, а всё-таки первое впечатление решает дело.

Что жемчужина для раковины, то и любовь для иного женского сердца – единственное его сокровище, но также и неизлечимый недуг.

Всё ясно ревности – а доказательств нет!

Нет ничего парадоксальнее женского ума. Женщин трудно убедить в чем-нибудь: надобно их довести до того, чтоб они убедили себя сами. Чтобы выучиться их диалектике, надо опрокинуть в уме своём все школьные правила логики.

Женщины в любви подобны смерти: они являются незваными и не приходят, когда их зовут.

С тех пор как поэты пишут, а женщины их читают, их столько раз называли ангелами, что они в самом деле в простоте душевной поверили этому комплименту, забывая, что те же поэты величали Нерона полубогом.

Буйной любви надо страшиться так же, как ненависти. Когда любовь прочна, она всегда ясна и спокойна.

Уважение имеет границы, а любовь – никаких.

За любовь нет другой платы, кроме возможности любить ещё сильнее.