Страница 29

Как это непьющая? Очень даже… почему же?! От хорошего вина не откажусь, тем более в хорошей компании.

Меня вчера муха укусила. – Да. Я это заметила. – Или я с цепи сорвался. – Это уже ближе к истине. – Значит, я с цепи.

Какой же ты красивый! – Ну, это на моем фоне.

Куда едем? – Прямо.

Куда лучше так… э-э… живенько, правда? А то, как дом на голове! – Ну, если живенько, то лучше.

Мало того что вы враль, трус и нахал, вы еще и драчун! – Да. Я крепкий орешек.

Мать у них был Новосельцев.

Мне ведь только 36 лет. – Как 36? – Да, да, я моложе вас, Анатолий Ефремович. А на сколько я выгляжу? – На… на тридцать… пять.

Можно, конечно, и зайца научить курить. В принципе ничего нет невозможного. – Вы думаете? – Для человека. С интеллектом.

Мы вас любим… в глубине души. Где-то очень глубоко. – Очень глубоко! Так глубоко, что я этого даже не замечаю!

На Машу Селезневу мне ничего не жалко!

Актриса А. Фрейндлих, исполнительница роли Людмилы Прокофьевны

Мы там ели, и что еще… угощались… цыплята табака, сациви, купаты, ша…ш-шлыки… чебуреки… – Чебуреки! – Чебуреки.

Наша бумажная промышленность работает превосходно. Мне не жаль бумаги.

Не бейте меня по голове! Это мое больное место!

Не перебивайте, пожалуйста, я и сам собьюсь.

Не так ли? – Так ли, так ли.

Не так ты плох, чтоб не смог руководить отделом!

Неудачные ноги, Людмила Прокофьевна, надо прятать.

Ну, вот же она сидит! В жутких розочках.

Пенсия на горизонте – и она туда же! Просто с-с… сексуальная революция!

Она не женщина, она директор.

Она не старуха!

Они спустили кошку в водосточную трубу. – Господи! – Куда вы, Людмила Прокофьевна? – Идемте же, идемте же спасать кошку!

Опять вы врете, товарищ Новосельцев!