Страница 31

Благодарю вас. Как за что?! «За тайные мучения страстей!» Еще за что? М-м. «За горечь слез, отраву поцелуя!»

Больные не выдадут! – Это правда, у больных большая взаимовыручка.

В конце концов, я – Велюров! – Вот именно. – Я – Велюров! – Конечно, Велюров. – Я – Велюров!

В купе под диваном лежала она, костлява, беззуба, безброва. Лежала холодная, братцы, война, поверьте на честное слово.

В своем не молодом уже возрасте веду иллюзорный образ жизни: хожу в кино на последний сеанс, три раза был в оперетте…

Вам что, уже и Лермонтов не угодил?! У вас другие любимые авторы?!

Ваши претензии быть моралистом невыносимы! – Да, я моралист. – Вы фарисей!

Веду кружок художественной атлетики: создаю людям новые торсы. – Торгуете телом!

Ведь вы же поэт! Вы рупор эпохи! Ведь так? Ведь верно? – Ну, это вы слишком.

Велюров, сосед. – Сосед!.. Мастер художественного слова.

Вот вы ее зовете Наяда. Вы говорите: «Я тоскую, как Блок»! А это, простите, какой-то Херасков.

Вот уж и осень, скоро дожди пойдут, ветер завоет… – Самое гриппозное время. Держите ноги в тепле.

Вы будущий муж? – Я не будущий, но потенциальный.

Вы ее… – Ну-ну, ну! – Вы ее… – Ну! – Вожделели!

Вы слишком замахнулись! – Это мне свойственно.

Кадр из к/ф «Покровские ворота»

Высокие, высокие отношения! – Нормальные для духовных людей.

Гравировать имена победителей – работа, требующая самоотречения.

Да ради бога, я не знаю, чуть шо – обращайтесь!

Да уж, Савва, семью ты разбил. Крепкую советскую семью. В прах разметал крепкий семейный очаг. Одни руины.

До слез знакомый образ!

Докатался! – А при чем тут, ну скажи, ну, при чем тут катание? – Чемпион!

Женщину тоже можно понять. Девушек водишь. Ей неприятно. – Да не вожу я! Это другое!

Молодость – это мгновение. Вы не успеете оглянуться, как я изменюсь. И не в лучшую сторону. Каким рассудительным я буду! Каким умеренным стану я!

Живут не для радости, а для совести!

Запугаете девушку! Ой, запугаете, Лев Евгеньич!