Страница 23

Оба вышли из зала абонированных сейфов, пересекли операционный зал и, наконец, оказались на улице. Здесь они обменялись рукопожатиями, но в тот момент, когда Хофманн повернулся было уходить, Арм ухватил его за рукав и горячо зашептал почти в самое ухо.

— У меня к вам большая личная просьба. Приходите в воскресенье, в 22 часа по этому адресу. Это очень важно — для меня и для вас.

С этими словами он сунул Хофманну в руку записку, заговорщицки подмигнул и быстро ретировался. Хофманн удивленно смотрел ему вслед. Потом развернул записку — «Мюленберг, 13». Он положил записку в карман и чуть напрягся, вспоминая, откуда он знает этот адрес. Точно, вспомнил! Именно этот адрес был на письме федерального советника, адресованном адвокату, в том письме из корзины секретарши Арма. Странно. Что Арму от него нужно? Но Арм, вроде бы, не похож на человека, желающего и способного устроить ему такую ловушку. Выглядел он очень возбужденным и нервным. Может быть, речь идет о жизни Арма? Надо ли идти? Подождем, что скажет Арм по телефону в субботу. Возможно, к воскресенью ситуация резко изменится. Хофманн решил выждать. К воскресенью же, он, возможно, получит информацию из Москвы и лучше разберется в соотношении сил.

Погруженный в свои мысли, Хофманн стоял перед банком. И не заметил, что все это время за ним кто-то наблюдает из-за маленького табачного киоска. «Хвост» направился за ним и тогда, когда Хофманн не спеша побрел по Гербергассе в направлении Барфюссерплатц. В эту сторону Хофманн пошел потому, что решил осмотреть «Фонтан Тингвелли», названный так по имени создавшего его художника — базельского скульптора Тингвелли. Фонтан стоил осмотра — уже на подходе к нему Хофманна заинтересовало многообразие зеркал. Движущиеся колеса, лопатки, шланги, меняющиеся механические конструкции — скульптуры — завораживали. Все двигалось, все текло. Ни начала, ни конца — вечный, хлопотливый круговорот. Хофманн присел на скамью полюбоваться неутомимым движением воды. Фонтан подействовал на него успокаивающе и даже приободрил его. Он спокойно смотрел в будущее, знал, что в нем будет все, что угодно, но только не покой. Возможно, он не был бы так уж спокоен, если бы заметил идущий за ним «хвост». И еще одного человека, не замеченного обоими и следующего за ним.