Страница 6

— И, во-вторых, наша публика настолько хорошо знает и любит вашу оперу, что вместе с артистами поет все хоры!

Г. Берлиоз.

Карикатура Надара

Однажды в Вене к Берлиозу подбежал маленький живой человечек:

— Господин Берлиоз, я страстный поклонник вашего грандиозного таланта… Прошу позволения прикоснуться к руке, написавшей "Ромео и Юлию"! — с этими словами он вцепился в рукав композитора и блаженно застыл.

— Сударь, — осторожно тронул его за плечо Берлиоз, — держитесь лучше за другой рукав: я имею обыкновение писать правой рукой.

Всегда ли можно предопределить будущее человека? Трудно сказать. Вот три характеристики на одного и того же школьника.

В 1825 году: "… поведения честного, прилежания неослабного, успехов изрядных". Всего лишь через год: "…способностей хороших, ленив и преленив, успехов малых". В 1830 году: "…поведения честного, способностей не худых, но по лености редко являлся в училище".

И… подростка исключают из Киевского уездного училища. Остается добавить, что столь волшебные превращения происходили с Семеном Степановичем Гулаком-Артемовским, в будущем — выдающимся украинским певцом и композитором, автором оперы "Запорожец за Дунаем".

С. С. Гулак-Артемовский (стоит слева) и М. М. Глинка (за пианино).

Рисунок П. Степанова

В 1837 году Михаил Иванович Глинка, назначенный капельмейстером Придворной певческой капеллы в Петербурге, отправился в песенный край, на Украину, искать мальчиков-певцов для пополнения капеллы. Самой ценной находкой, однако, оказался отнюдь не мальчик, а учащийся Киевской духовной семинарии двадцатичетырехлетний Семен Гулак-Артемовский, обладатель чудесного баритона. Как ни трудно было, но Глинке удалось уговорить местные власти, чтобы они отпустили "мальчика" в столичную капеллу, а директору последней Глинка "забыл" своевременно сообщить о своей находке, решив подготовить из талантливого юноши оперного певца. Много препятствий пришлось еще преодолеть на этом пути, но, в конце концов, церковь потеряла, а петербургская опера приобрела отличного певца, прошедшего школу М. И. Глинки.

М. Глинка.

Шарж К. Брюллова

А. С. Даргомыжский рассказывал: "Однажды Глинка в разговоре со мною пришел в страшное негодование из-за того, что один критик, разбирая оперу "Жизнь за царя" ("Иван Сусанин"), не нашел в ней никаких промахов. Благородная артистическая душа Глинки выразилась в следующих забавных словах: "Какой он рецензент, когда не пронюхал, что вся опера пронизана каденциями, утомляющими слушателя до обморока!"

Известная немецкая певица Вильгельмина Шрёдер-Девриент разговорилась в поезде со случайной попутчицей. Когда речь зашла о театральных новостях, дама внезапно разразилась гневной тирадой по адресу Девриент, не подозревая, кто сидит перед ней:

— Она слишком стара для тех ролей, которые исполняет. Она совершенно без голоса… и притом эта ужасная фигура! Я считаю, что с Девриент давно пора покончить. А вы какого мнения? — обратилась она к незнакомому человеку, сидевшему рядом с ней.

— Это серьезный вопрос, сударыня, и поэтому мне кажется, что к обсуждению его следовало бы привлечь госпожу Девриент, — учтиво ответил тот, указав на певицу.

На мгновение дама растерянно замолчала, а в следующую минуту принялась пылко извиняться:

— Вы не должны сердиться на меня, госпожа Девриент! Меня ввела в заблуждение статья в Дрезденской вечерней газете. Рецензент Шмидер, который так оклеветал вас, должно быть, ужасный негодяй! Если когда-нибудь мне случится встретиться с ним, я непременно повторю то же самое.

— Вам не придется лишний раз утруждать себя, — сказала улыбнувшись певица, — господин Шмидер — рецензент дрезденской вечерней газеты — сидит рядом с вами.

А. Серов и А. Даргомыжский.

Шарж М. Мусоргского